История Спасо-Преображенского храма, стоящего внутри кольца стен Белозерского кремля, началась задолго до появления каменного здания собора, которое сохранилось до наших дней и сегодня, как и три с половиной века назад, украшает Белозерское городище.
        В Дозорной книге города Белоозера 1617/18 года «письма и дозору» Г.И. Квашнина и подьячего П. Дементьева (самом раннем из известных сохранившихся описаний города) на территории Белозерской крепости в числе трех храмов значится церковь Преображения Господня с приделами Димитрия Солунского и Великомученицы Екатерины. Это была деревянная клетская церковь с трапезною и колокольней с двумя колоколами («в них весу полтретя пуда»), возведенная «миром» – приходской общиной. Известно, что в 1617/18 году здесь служили священник Иван и пономарь Афонка Богданов сын Шашин.
        В храме Преображения Господня хранилась местная икона «Преображение Господне» («болшая пядница на празелени»), в приделах – образы Димитрия Солунского («пядница на золоте и на краске») и мученицы Христовы Екатерины («болшая пядница на празелени»). В церкви были Царские врата, столбцы, сень, паникадило медное, перед образом Спаса – свеча местная; в алтаре на престоле – крест «благословящеи на золоте; Еваньелие напрестольное писмяное в полдесть; сосуды церковные, потир и блюдъца оловяные; покровца и белены крашенинные». Здесь хранились такие богослужебные книги, как «Псальтырь с следованием писмяная в полдесть, Апостол тетр писмянои в полдесть, Еванелие толковое печатное в десть, Треодь цветная писмяная в десть, 2 Трефолоя, Шестодневець в полдесть».
        Судя по выписке 1677 года из Белозерских писцовых книг 1675/76 года, к середине 1670-х годов в Белозерском кремле на некоторое время остается только одно церковное здание – храм во имя Преображения Господня. Построена была эта соборная церковь «и в церкве образы и книги и всякая церковная утварь казною великого государя и подаянием всяких чинов людей». Собор был крыт тесом. При нем имелась трапезная и рубленая колокольня с четырьмя колоколами в 30 пудов.
        В это время здание соборной церкви Преображения Господня по-прежнему было деревянным, но в отличие от скромного клетского храма начала XVII века уже имело шатровое завершение. Исходя из различия в архитектуре церковных зданий и из того, что на территории крепости в той же писцовой книге на месте, где прежде стояла Преображенская церковь, отмечено наличие пустыря, можно полагать, что за время, прошедшие с 1617/18 года, на территории крепости был выстроен новый храм.
        В Белозерских писцовых книг 1675/76 года детально описано внутреннее убранство собора во имя Преображения Господня и находившиеся в нем культовые предметы. Из этого описания следует, что Царские врата, сень и столбцы собора были деревянные, расписные. По сравнению с данными Дозорной книги города Белоозера 1617/18 года число икон в Преображенском соборе значительно выросло. На 1675/76 год приводится следующий их перечень и описание: «Деисус в красках; да месных образов образ Преображения Господня в киоте на золоте, у образа Спасова панагея в серебре, на ней образ живоначалние Троицы; у того же образа два креста каменные небольшие в серебре; образ Василия Великого с чудесы в киоте на красках, обложен серебром, золочен по басме венец серебряной сканной, золочен, в венце камение простые, другой венец низан жемчугом, цата низанная, крест на цате костяной в серебре; образ пречистые Богородицы, оклад и гривна медные, золочен, ожерелье и убрус шитые по тафте, четверы серги серебряные, пятнатцать крестов серебряных небольших; образ Воскресения Христова на красках, образ Распятия Господа Бога и Спаса нашего Исуса Христа резной на цке, венец серебряной золочен; образы Алексея человека Божия, Александра Свирского, Кирила Новозерского, Ферапонта и Мартинияна на одной цке писан на золоте; образ пречитые Богородицы Одигитрие на золоте, образ Чюдотворца Николая на красках, гривна серебряная золоченая; образ страстотерпца Христова Георгия». В трапезной находились местные образы Всемилостивого Спаса, Чудотворца Николая с чудесами («писан на красках»).
        В соборе хранилось два Евангелия («одно печатное, другое писмяное в десть, евангелисты на одном серебряные золочены, на другом медные»), ряд печатных книг «в десть» («книга кормчая, Апостол, потребник, пролог во весь год, переплетен начетверо, два охтоя, книга Ефрема Сирина, пять Миней месечных») и «в полдесяти» («Минея общая Минея месечная, три служебника, Псалтырь, да в четверть дести Часослов»). Имелись в соборе и рукописные книги: «в десть евангелие толковое недельное, два Апостола, Устав, Пролог во весь год, переплетен надвое, две треоди посная да цветная, да в полдести Псалтырь сследованием тринатцать Миней месечных, две книги служб розных святых книга Иоанна Лествичника книга, Златоуст, две книги четьи жития разных святых, да в четверть дести книга часовник». Из предметов, использовавших при богослужении, особо выделяется крест «благословящей обложен серебром, золочен по чекану». Кроме того, в соборе были еще два креста – «благословящие же, да крест выносной, писаны на красках».
        В середине 1670-х годов в соборе Преображения Господня имелся придел Василия Великого с деревянными расписными Царским вратами, сенью и столбцами. В алтаре на престоле – рукописное Евангелие «в четверть дести, евангелисты медные», 2 креста «благословящие, обложены медью». В пределе хранились два образа Василия Великого («один в киоте, венец серебреной, золочен по басме»).
        В 1668 году началось строительство каменного здания собора, продолжавшееся много лет – в Переписной книге города Белоозера 1675/76 годов отмечается: «Да соборную ж церковь вновь строят каменную казною ж великого государя и подаянием же всяких чинов людей». Каменный храм строили там, где до этого стоял деревянный собор Василия Великого. Место же, где прежде «была церковь Преображения Господня с пределы, да таможня, и посадских, и всяких жилецких людей лавки и анбары, и хлебная площадь», в это время было «порозжим», то есть пустовало. Этот пустырь простирался от строящейся соборной церкви вдоль мостовой на 82 м, поперек мостовой – на 65 м. В «Историческом и географическом описании города Белозерска с его уездом», сделанном около 1781 года, сообщается, что в 1720 году на средства белозерского купца Ивана Галкина возводится шатровая соборная колокольня (шатер позднее был заменен куполом со шпилем).
        Сохранившееся до наших дней кирпичное здание четырехстолпного трехапсидного собора по своей архитектуре статично и массивно. Новые веяния в архитектурных стилях приходили в Белозерье с некоторым запозданием. В связи с этим в облике Спасо-Преображенского собора сохранились архитектурные традиции, восходящие к XVI веку. Г.Бочаров и В.Выголов характеризуют его как «довольно типичный пример соборного храма второй половины XVII века, выдержанного в несколько архаизированных формах, довольно скупое декоративное убранство фасадов которого трактовано в духе традиций местной архитектурной школы предшествующего столетия. Особенно характерны в этом плане перспективные порталы с южной и северной сторон…».
        Плоские лопатки членят фасады собора на три прясла, которые завершаются ложными закомарами. Храм увенчан пятью широко расставленными луковичными главами на крупных барабанах, несколько сдвинутых в сторону алтаря. Декор барабанов глав (маленькие округлые кокошники у основания барабанов глав, аркатурный пояс с колонками, традиционный орнаментальный пояс наверху центрального барабана) свидетельствует о влиянии «узорочья» XVII века. В стенах собора есть лестницы, ведущие к барабанам.
        В ходе ремонта, производившегося на рубеже XVIII–XIX веков, с запада к собору был пристроен притвор в духе классицизма, скрывший выразительный перспективный портал. Тогда же были растесаны и украшены новыми наличниками оконные проемы.
        Сегодня Спасо-Преображенский собор одиноко возвышается внутри кольца Белозерского вала, но до 60-х годов XX века здесь был ансамбль соборных храмов: летний Спасо-Преображенский собор, зимний храм Василия Великого и колокольня. Соборный комплекс был обнесен кирпичной стеной с небольшой башенкой в северо-восточном углу.
        Сохранилось внутреннее убранство Спасо-Преображенского собора. Это деревянный резной иконостас, надпрестольная сень, киоты, настенные и настолпные обрамления икон, декорированные золочением и росписью. В интерьере храма сочетается стиль барокко и классицизм.
        Уникальный иконостас являет собой целое архитектурное сооружение в виде триумфальной арки с ротондами, колоннами, пилястрами, сложным карнизом, деревянной полихромной скульптурой, обилием позолоченных резных деталей. В 1884 году в Спасо-Преображенском соборе побывал Великий князь Владимир Александрович. Сопровождающий его Константин Константинович Случевский оставил следующее описание: «Собор имеет чрезвычайно оригинальный иконостас, вероятно конца прошлого века. На самом его верху, под куполом, высится большая раскрашенная деревянная фигура Спасителя и перед ним семь громадных деревянных светильников в лучах. Подле царских дверей, с обеих сторон, видны четыре меньшие, золоченые же, фигуры двух пророков и двух ангелов. На иконостасе есть еще фигура Спасителя, в конхе над дверями, тоже раскрашенная, но вместо светильников подле него ангел и символы Евангелистов. Этот иконостас сильно напоминает католические приемы искусства. В соборе было отслужено молебствие».
        Рядом со столпами находятся царские ложа, в глубине которых на стене находились образы. На стенах и столпах в резных киотах, в картушах над киотами также размещались иконы. Некоторые отреставрированные иконы представлены в соборе: на северной стене – «Притча о мытаре и фарисее», «Притча о девах разумных и неразумных», «Апостол Петр и евангелист Иоанн», «Апостол Иоаков Алфеев на столпах», на южной – икона «Воскресение».
        Указом Святейшего Синода от 31 августа 1866 г. за № 2002 под помещение причта собора был передан деревянный дом упраздненного Белозерского духовного правления. Штат соборного причта был утвержден 24 апреля 1876 года. На 1882 год в него входили: 1 протоиерей, 2 священника, 1 диакон, 3 псаломщика. На содержание священно- и церковнослужителей собора выделялось 690 рублей в год. Протоиерей и штатный диакон жили в казенных домах с согласия причта, первый помощник настоятеля и псаломщик – в наемной квартире. На 1882 год настоятелем собора был протоиерей и благочинный Гавриил Иванович Бриллиантов.
        При соборе имелась деревянная сторожка. Во владении священнослужителей собора находились земельные угодья: пустоши Козловка (53 десятины 1852 сажени) и Бажановка (2 десятины 2385 сажен сенокосной земли).
        К Спасо-Преображенскому храму была приписана церковь Всемилостивого Спаса, построенная в 1716 году. Богослужение в ней совершалось священно- и церковнослужителями собора. В 1753 году в Спасской церкви случился пожар, но уже к 1755 году она была восстановлена.
        По данным Н.Богословского, опубликованным в 1865 году, в приходе собора и приписной церкви числилось 455 жителей: мужского пола – 198, женского – 257.
В 1902 году при соборе была открыта Белозерская двухклассная женская церковноприходская школа, размещавшаяся поблизости (в здании, принадлежавшем Белозерской городской управе). Законоучителем в этой школе бы священник Покровской церкви Василий Парвов.
        В советское время здание Спасо-Преображенского не было разрушено благодаря тому, что по результатам осмотра белозерских храмов «на предмет выявления их историко-архитектурного и художественного значения», произведенного в августе 1931 года научным сотрудником Государственного Русского музея и экспертом музейного сектора облоно, Спасо-Преображенский собор попал в число церковных зданий, представляющих художественную ценность. После закрытия собора здесь много лет размещался склад пиломатериалов.
        Постановлением Совета Министров РСФСР № 1327 от 30 августа 1960 года Спасо-Преображенский собор поставлен на государственную охрану. Реставрация здания и иконостаса началась в 1975 году. В 1975–1976 годах силами Белозерского реставрационного участка был выполнен ряд ремонтно-реставрационных работ: противоаварийные работы по усилению фундамента, заделке и инъектированию трещин, ремонт барабанов, полная замена стропильной системы собора, заново покрыта кровля.
        Восстановлением иконостаса занимались специалисты ГосНИИР (Государственный научно-исследовательский институт реставрации), в те времена – ВЦНИЛКР (Всесоюзная центральная научно-исследовательская лаборатория по консервации и реставрации музейных ценностей). С 1986–1987 годов к реставрационным работам подключились сотрудники научно-производственных мастерских Великого Новгорода (ООО НРМ «Фреска», руководитель Т.И.Анисимова). В конце 1980 – начале 1990 годов над реставрацией Спасо-Преображенского собора работали художник-реставратор I категории Т.И.Анисимова, художники-реставраторы, резчики Е.П.Сидоров, Д.В.Швецов, А.В.Шорин (г. Великий Новгород).
        В 2010 году за счёт средств областного бюджета (3,7 млн. рублей) ВЦП «Наследие Вологодчины» был разработан и согласован проект реставрации о-СпасПреображенского собора.
        В 2011–2012 годах к юбилею города, отмечавшемуся по Указу Президента России от 29.03.2010 № 385, в числе комплекса других работ в Белозерском кремле были выполнены реставрационные работы собора. В 2011 году на их выполнение из федерального бюджета были выделены средства в размере 8,04 млн. рублей, что позволило произвести реставрацию внешнего облика храма. 21 ноября 2011 года был подписан акт приёмки работ. Кроме того, в 2011 году ООО «Образ Севера» были произведены консервационные работы на сени иконостаса. 2 мая 2012 года был заключён государственный контракт на сумму 4,0 млн. рублей с ООО «Симантика» на выполнение работ по реставрации интерьеров собора и благоустройству территории памятника. В 2011–2012 годах укреплением позолоты и консервационными работами в Спасо-Преображенском соборе занималась реставратор высшей категории Ольга Александровна Соколова (г. Вологда).
        В 2013 году за счёт федерального бюджета по государственному контракту с ПТО «Строительная культура» выполнены работы по реставрации холста надалтарной сени, реставрации и восполнению утраченной резьбы иконостаса. Стоимость реставрационных работ 2013 года – 9 499 999,79 рублей.
        Несмотря на большой объем произведенных реставрационных работ их необходимо продолжать, и в первую очередь речь идет о дальнейшей реставрации уникального резного иконостаса Спаса-Преображенского собора.
        Ныне Спасо-Преображенский собор входит в число объектов культурного наследия федерального значения и находится в ведении Белозерского областного краеведческого музея. Собор открыт для посещений в летнее время. В праздник Преображения в августе здесь проходят молебны.

Источники и литература:

1. Атлас городов Новгородской губернии, ок. 1781 // Российский государственный военно-исторический архив. Ф. ВУА. Д. 2156. Л. 37.
2. Белозерская писцовая книга 1677 года // Новгородский сборник / под ред. Н.Богословского. Вып. II. Новгород: изд. Новгородского cтатистического комитета, 1865. Приложение. С. 1–14.
3. Богословский Н. Город Белозерск. Новгородский сборник / под ред. Н.Богословского. Вып. 1: Материалы для истории, статистики и этнографии Новгородской губернии, собранные из описаний приходов и волостей. Новгород, 1865. С. 9–10.
4. Бочаров Г., Выголов В. Вологда, Кириллов, Ферапонтово, Белозерск. М., 1969, с. 259 — 264.
5. 1617/18 г. – Дозорная книга города Белоозера «письма и дозору» Г.И.Квашнина и подьячего П.Дементьева // Ист.-лит. альм. / гл. ред. Ю. С. Васильев. Вологда: Русь, 1994. Вып. 1. (Старинные города Вологодской области). С. 40.
6. Государственный архив Новгородской области. Ф 480. Оп. 1. Д. 3414. Л. 1–4 об.; Д. 3458. Л. 1–12.; Д. 4281. Л. 1–2 об.
7. Расписки, данные протопопом Преображенской соборной церкви г. Белозерска Авраавием, в приемке денег, собранных с явки приставных памятей и мировых челобитных для строительства каменной церкви // Российский государственный архив древних актов. Ф. 1107: Белозерская приказная изба (Троицкий Усть-Шехонский монастырь). Оп. 1. Ч. 1. Д. 2204.
8. Жуковская А. Из истории Спасо-Преображенского собора // Белозерье. 2011. 18 августа. С. 5.
9. Из описаний города Белоозера 1670-х годов // Белозерье: краеведческий альманах. Вологда: Легия, 1998. Вып. 2. С.18.
10. Козлов К.И. Белозерск: описание города, его храмов и достопримечательностей. М., 2007. С. 74–79.

Автор-составитель – М.В. Васильева

А.Н.Трифонова

Резной иконостас конца XVIII — начала XIX века
Спасо-Преображенского собора города Белозерска

         Спасо-Преображенский собор, стоящий на территории древнего кремля города Белозерска, построен в конце 60-х – 70-е годы XVII века. В результате перестройки, предпринятой в следующем столетии, появилось его современное покрытие. Тогда же были растесаны и украшены новыми наличниками оконные проемы храма (1). Точное время этой перестройки не установлено. Однако ясно, что она предшествовала появлению в соборе редкого по красоте и цельности ансамбля произведений монументально-декоративного искусства, созданного по замыслу незаурядного художника и архитектора. В его составе – деревянные резные иконостас, надпрестольная сень, киоты, настенные и настолпные обрамления икон. Они украшены золочением и росписью, иконостас – золоченой полихромной скульптурой (2).
         Иконостас Спасо-Преображенского собора по своей форме восходит к триумфальной арке. Он кардинальным образом отличается от традиционных русских иконостасов, которые представляют собой сплошную преграду, отделяющую алтарь от помещения для молящихся, и состоят из горизонтальных рядов икон. Иконостасы нового типа появляются в ранних базиликальных постройках Петербурга под влиянием архитектуры и декора алтарей западноевропейских католических храмов. Отсюда заимствуется трехмерность и открытость их структуры, образованной плоскими, криволинейными и сферическими поверхностями, которые направляют взгляд зрителя не только снизу вверх, к куполу, но и в глубину, в «святая святых» – алтарь.
         Однако не меньшее влияние в данном случае оказали триумфальные арки, или триумфальные ворота, ставшие в XVIII столетии непременным атрибутом коронационных торжеств и военных триумфов. Они возводились в короткие сроки из временных материалов и отличались особой праздничностью, богатством фантазии, смелым новаторством форм, непривычных для России (3). С ними иконостасы нового типа роднят компактность пирамидальной композиции, доминирующая роль архитектуры и ордерной системы, активное использование колонн большого ордера и их взаимодействие со скульптурой, с цветовыми плоскостями простенков, в которые вписаны рамы живописных изображений.
         По всей видимости, авторство в создании иконостаса типа триумфальной арки принадлежит выдающемуся скульптору и архитектору Ивану Зарудному. По его проектам к 1727 году были исполнены иконостасы Петропавловского и Исаакиевского соборов в Петербурге (4). Еще раньше в работах И. Зарудного среди орнаментальной резьбы появляется круглая скульптура. На протяжении целого столетия она становится важным элементом убранства алтарной части русских церквей.
         Строительство в середине XVIII века по преимуществу центрических пятиглавых храмов (5) обусловило возврат к традиционному пониманию иконостаса как высокой или протяженной сплошной преграды. Однако в многообразии декоративного убранства церковного интерьера того времени по-прежнему встречаются иконостасы, имеющие признаки триумфальной арки. В 1761–1762 годах по проекту Франческо Бартоломео Растрелли создается иконостас Большой церкви Зимнего дворца в Петербурге. В нем сохраняются пирамидальные очертания, но отсутствует развитый антаблемент, колонны и полукупола. В результате в композиции иконостаса превалирует плоскость стены, обогащенная пышным барочным декором (6).
         И только в последней четверти XVIII века вновь появляются иконостасы типа триумфальной арки. Одним из первых среди них был иконостас церкви села Никольское Московской губернии, выполненный в 1774–1776 годах по проекту И. Огарева (7). Однако наибольшее сходство с концепцией белозерского памятника обнаруживают проекты 1774 и 1778 годов, принадлежащие другому ведущему архитектору русского классицизма — Матвею Казакову. По первому проекту был создан иконостас Пречистенского дворца в Москве, по второму — иконостас церкви Спаса Нерукотворного в селе Рай-Семеновское под Серпуховом (оба иконостаса – мраморные) (8). Проекты М. Казакова, незначительно отличающиеся друг от друга, вероятно, в свое время рассматривались как образцовые. Е.В. Николаев, автор исследования о «классической Москве», пишет, что «с пречистенским иконостасом в точности совпадал по схеме и по многим деталям иконостас Троицкого собора в Калуге… По-видимому, казаковский иконостас полюбился и был повторен, быть может, не один раз» (9).
         Между проектами М. Казакова и белозерским иконостасом нет абсолютного тождества, однако их объединяет много общего. В том и в другом случае роль архитектурной доминанты выполняет грандиозный колонный портик, увенчанный высоким аттиком и треугольным фронтоном (композиция белозерского иконостаса дополнена боковыми портиками меньших размеров, имеющими завершение в виде парных волют). Мощный антаблемент иконостасов в соответствии с классической традицией несет скульптурные изображения. Он поддерживается высокими стройными каннелированными колоннами коринфского ордера, сгруппированными попарно.
         Боковые колонны являются зрительной опорой арки и наружных пилястр аттика. В простенках между ними находятся рамы с иконами – прямоугольными местными образами, овальными праздниками. В белозерском памятнике евангельские сцены находятся также в овальных и круглых рамах, установленных в верхней зоне, на карнизе. Прием размещения в верхней зоне, на антаблементе резных иконостасов, картушей с иконами был распространен с конца XVII века, но, как правило, в этих картушах были представлены не любые евангельские сцены, а именно Страсти Христовы (10). В иконостасах М. Казакова в этой зоне, на простенках аттика, помещены медальоны с рельефными бюстами (пророков?). Это, как и многое другое в декоре памятников, было продиктовано особенностями мрамора — материала, в котором они были задуманы.
         Центральные колонны рассматриваемых иконостасов стоят полукругом, заходящим в алтарное пространство, и несут полусферу, которая осеняет царские врата. Врата Спасо-Преображенского собора находятся в глубине, за линией предалтарных столбов. По их сторонам, в простенках между колоннами полукружия, помещены иконы, которые соответственно имеют вогнутую поверхность.
         В композиции врат, построенной по принципу театральной декорации, повторены элементы большого ордера иконостаса. Три разновеликие каннелированные колонны с лиственными капителями поддерживают «антаблемент», изгиб которого создает иллюзию пространственности, а между колоннами находятся окна с причудливыми наличниками (врата, декорированные таким образом, нередко встречаются в иконостасах XVIII века (11)). На фоне, театральный эффект которого подчеркивает драпировка, справа находилось рельефное изображение Богоматери. Мария склонялась навстречу Архангелу Гавриилу, который подлетал к ней на облаке, неся «благую весть» (Архангел также был представлен в рельефе). Ниже находились три иконы в пышных резных картушах. Резное сияние над вратами заключало в себе изображение голубя – Святого Духа.
         С темой Богоматери и Воплощения Христова идейно связаны фигуры пророков Моисея и Аарона, стоявшие по сторонам царских врат с их традиционными атрибутами: Моисей – со скрижалями Ветхого Завета, Аарон – с процветшим жезлом. Два ангела – представители небесного чина, совершающего вечную службу перед Святой Девой и рожденным ею сыном Бога, – были помещены между колоннами, на углах предалтарных столбов (12).
         В проектах М. Казакова царские врата невысокие и стоят на одной линии с предалтарными столбами. Они украшены многофигурными рельефными и скульптурными сценами, находящими продолжение в декоре основания иконостасов. Над вратами, в тимпане фронтонов, представлена Тайная вечеря, а в полукуполе алтарей – парящая фигура Христа.
Овальная икона Тайной вечери помещена в «замке» арки иконостаса из Белозерска. С арки спускаются драпировки. Они открывают вид на скульптурную группу, помещенную в глубине полусферы: Христа, возносящегося на облаке в окружении орла, льва, тельца и ангела.
         Присутствие в этой сцене апокалиптических символов евангелистов напоминает о таких символико-аллегорических композициях, как Спас в силах в русском искусстве или Maestas Domini в западной иконографии. Однако натуралистическая трактовка полуобнаженной фигуры Христа, представленного не на троне, а в бурном движении вверх, и изображение в нижней части композиции черепа Адама, ассоциирующегося с горой Голгофой, позволяют определить эту сцену как Воскресение.
         Воскресение в изводе Восстания из гроба с изображением парящей полуобнаженной фигуры Христа довольно часто встречалось в резных иконостасах ХVIII – первой половины XIX века. В работе архимандрита Макария «Резные из дерева изображения святых» есть следующее описание иконостаса Благовещенской церкви города Арзамаса, освященной в 1784 году: «…вверху над царскими вратами изображено овальною впадиною (очевидно, в полусфере. – А. Т.) Воскресение Христово. Оживленную и несущуюся как бы по воздуху плоть Спасителя окружают шесть летящих ангелов и девять лиц херувимских. Над плотию Спасителя утверждено изображение Господа Саваофа» (13). Восстание Христово из гроба завершает иконостас 1762–1765 годов Зачатиевского собора Спас-Яковлевского монастыря в Ростове (14). Оно венчало иконостас арзамасского собора Богоматери Живоносного Источника, освященного в 1795 году (15). В качестве навершия иконостасов Воскресение представлено в целом ряде проектов первой половины XIX столетия (16).
         В иконостасах М. Казакова, строго выдержанных в принципах архитектуры классицизма, навершия отсутствуют. Однако подавляющее большинство иконостасов имели такие навершия. В соответствии с постановлением московского собора 1666–1667 годов, подтвержденным указом Синода 1722 года, иконостасы должны были завершаться Распятием (17). Это постановление нередко нарушалось, и в навершии иконостасов изображали Воскресение Христово (см. выше) и Господа Саваофа (18), иногда, по словам архимандрита Макария, «с исходящим от него Св. Духом» (19).
         Белозерский иконостас имеет уникальное завершение. В его фронтоне помещен Ковчег Завета, а выше вздымается к самому куполу скульптурная композиция на сюжет из первой главы «Откровения Иоанна Богослова»: припавший к земле Иоанн, в страхе смотрящий вверх – на «подобного Сыну Человеческому», окруженного семью горящими светильниками. Изображение в скульптуре иконостаса сюжета из «Апокалипсиса» известно еще только в одном памятнике – на царских вратах Ильинской церкви города Арзамаса (церковь освящена в 1744–1746 годах) (20), хотя не исключено, что это объясняется плохой сохранностью и недостаточной изученностью резных иконостасов.
         Композиция «Видение Иоанна Богослова» дошла до нашего времени с утратами. Утраченные детали восстанавливаются по аналогиям с произведениями живописи XVI–XVII веков, в которых изображались сцены «видения» божества Иоанну в образе Христа, «облеченного в подир и по чреслам опоясанного золотым поясом» (21). Судя по фрагментам резьбы, обнаруженным в соборе и явно относившимся к навершию иконостаса, голову Христа окружал звездчатый нимб Саваофа в напоминание о триединстве божества, вершащего Страшный суд, а из уст Христа выходил обоюдоострый меч. Вероятно, в правой руке Христос держал сферу с семью звездами («он держал в деснице своей семь звезд»), хотя иногда он изображался с семью трубящими ангелами («ангелы семи церквей»), а в других случаях ангелы и звезды помещались в одной сфере.
         Итак, в пластическом решении центральной вертикали иконостаса – от царских врат до купола храма – заключены основополагающие идеи памятника, представлены в зримых образах догматы о Воплощении, Страшном суде и Воскресении из мертвых, о Троице. Это свидетельствует о том, что скульптура Спасо-Преображенского собора является не рядовым элементом его декоративного убранства. Как и в других барочных и классицистических иконостасах, она выполняет функцию «носителей символически значимых образов и идей» (22), вместе с архитектурой играет ведущую роль в формировании ансамбля.
         Признавая значительную роль пластики в идейном и композиционном замысле иконостаса, мы вынуждены отметить неартистичность ее исполнения, что особенно заметно в фигурах ангелов, помещенных в верхней зоне иконостаса. Более совершенны композиции «Видение Иоанна Богослова» и «Воскресение», хотя и здесь есть черты примитивизма. В целом стиль белозерской пластики можно охарактеризовать как позднебарочный. Композиции с изломанными, разорванными очертаниями масс, как кажется, насыщены динамикой. Она обозначена в пенящихся, вздымающихся облаках, излучающих сияние, в сложном, хаотичном движении фигур и предметов, в летящих, ложащихся беспокойными складками драпировках. Однако эта динамика чисто внешняя, не проникающая в суть образов. Недостаточное мастерство резчиков проявляется в невыразительности образных характеристик, не читаемых за безликими масками персонажей.
         Архаизм и провинциальность пластики, на первый взгляд, не соответствуют стройности архитектуры иконостаса, тонкости, виртуозности его орнаментики, хорошему качеству иконного письма. И все-таки иконостас производит чрезвычайно целостное впечатление. Полихромная с позолотой скульптура, обильная золоченая декоративная резьба, сияющая на цветном фоне, яркая выразительная живопись создают эффект торжественности, пышности и праздничности. Он заглушает тревожные чувства, появляющиеся при созерцании грозных пророчеств Страшного суда, оставляя в сердце место только для ликующей радости Воскресения. Не случайно основными архитектурными элементами центральной части иконостаса являются колонны коринфского ордера. В понимании архитекторов того времени коринфский ордер более всего соответствовал дворцовому зодчеству и употреблялся там, «где красота и великолепие предпочитаются твердости и простоте» (23).
         Рассмотрим вопрос о датировке иконостаса. Г. Бочаров и В. Выголов датируют наш памятник XVIII веком и определяют его как «один из немногих сохранившихся в Белозерье иконостасов, целиком выдержанных в формах развитого барокко» (24). Эта характеристика представляется неточной. Иконостас является произведением переходного периода, когда в культуре России сосуществовали черты двух больших стилей – барокко и классицизма.
         Барокко узнается в скульптуре, в отдельных декоративных приемах и мотивах – в волютообразных завершениях жертвенника и диаконника, в форме и декоре царских врат, иконных картушей иконостаса (за исключением тех, что помещены в его верхней зоне) и резных киотов, установленных у стен и столбов храма. В этом декор Спасо-Преображенского собора перекликается с такими блестящими барочными памятниками Вологды второй половины XVIII века, как иконостасы церкви Дмитрия Прилуцкого на Наволоке (25) и – в еще большей степени – резной иконостас, украшенный скульптурой, и алебастровая лепнина церкви Николы во Владычной слободе. Внутреннее убранство Никольской церкви, построенной в 1669 году, появилось или около 1785 года, когда храм был освящен заново (26), или, по другим источникам, в 1793 году (27). В любом случае, это произошло незадолго до начала работ в интерьере Спасо-Преображенского собора и, возможно, с участием одних и тех же резчиков.
         Однако, сравнивая барочные иконостасы Вологды с белозерским памятником, мы видим, что архитектурная основа последнего выдержана в иных принципах – принципах классицизма, и потому он вполне органично входит в группу иконостасов, созданных уже в первые десятилетия XIX века. Среди них – иконостасы церкви Ильи пророка в Сольцах Порховского уезда Псковской губернии (28), церкви Спаса Обыденного в Вологде (29), петербургской церкви Покрова в Коломне (1812 г.) (30), верхневолжских храмов – Казанской церкви в селе Скнятино-Языковых под Ростовом (около 1810 г.) и Троицкой церкви в селе Верхне-Никульское Некоузского района Ярославской области (1818 г.) (31), церкви Никиты в Новгороде (1813 г.) (32), церкви Михаила Архангела новгородского Сковородского монастыря (1820 г.) (33) и целый ряд других памятников, известных нам по графическим материалам из Отдела рукописей Государственного научно-исследовательского музея архитектуры имени А. В. Щусева (34).
         Влияние классицизма явственно чувствуется и в орнаментике белозерского иконостаса, образованной розетками, вазонами, букетами и гирляндами из дубовых и лавровых ветвей, пионов, ромашек и других растений. Она имеет многочисленные аналогии в архитектурном декоре зданий, созданных зодчими русского классицизма, прежде всего Матвеем Казаковым (см. интерьеры Сената, 1776–1788 гг., церкви Филиппа митрополита, 1777–1788 гг., дома Барышникова, 1797–1802 гг., Петровского путевого дворца, 1775–1782 гг., фасад Павловской больницы, 1775–1782 гг., –все здания находятся в Москве) (35).
         Таким образом, по стилю иконостас можно датировать концом XVIII – началом XIX века. Эта датировка уточняется на основе документальных материалов и надписей на иконах иконостаса.
         В 1787 году Белозерский уезд вошел в состав Новгородской епархии. В Государственном архиве Новгородской области хранится экземпляр Церковной и ризничной описи г. Белозерска и его уезда 1797–1798 годов, отправленный в Новгородскую духовную консисторию 9 апреля 1802 года (36). В его составе находится копия Описи церковного имущества белозерского Преображенского собора, «учиненной» 1 мая 1798 года протоиереем Симеоном Обуховым «с братией». Копия была переписана с оригинала в ноябре 1801 года (37).
         Судя по этой описи, в конце XVIII – начале XIX века в интерьере собора шли работы по «обновлению» его декоративного убранства. К моменту составления оригинала описи были уже готовы «новые резные иконостасы» с местными иконами у северной, южной и западной стен (38). Предалтарного резного иконостаса еще не было: стояли царские резные двери, очевидно, XVII века, по сторонам от которых находились две древние местные иконы – «Преображение» и «Богоматерь Владимирская» (39).
         В 1801 году напротив описания этих икон была сделана приписка следующего содержания: «В оном соборе иконостас новой столярной с резьбой натуральной работы подле царских врат местные образы Господа Вседержителя а по левую Богоматери, седящих на престоле, писаны разными красками на золоте уставною греческою работою даяние купца Ивана Горина» (40).
         Работа по созданию образов для иконостаса еще не была закончена, так как в приписке упоминаются только две новые иконы – «Спас на престоле» и «Богоматерь на престоле». На этих иконах сохранились надписи, подтверждающие, что они написаны в 1801 году. В них сообщается имя мастера-иконописца – Андрея Денисова из Ярославля (41).
         Имя заказчика иконостаса связано с еще одним замечательным белозерским памятником – церковью Иоанна Предтечи. Храм сооружен на средства И. Горина по проекту выдающегося московского архитектора Василия Баженова. Проект датируется серединой 1790-х годов, хотя освящение церкви произошло только в 1810 году (42).
         «Столичный» характер архитектуры иконостаса Спасо-Преображенского собора, очевидно, объясняется тем, что его проект был получен И. Гориным из того же источника, что и проектные чертежи В. Баженова (43). Местные же мастера внесли в него свои коррективы, приспособив строгую классическую схему иконостаса к структуре древнего здания и «оживив» ее привычным барочным убранством.
 

Примечания

1. Бочаров Г., Выголов В. Вологда. Кириллов. Ферапонтово. Белозерск. М., 1979, С. 308.
2.  В 1970-е гг. сотрудники ВЦНИЛКР (впоследствии – ВНИИР) под руководством О. В. Лелековой начали реставрационные работы в соборе (Козьмин А. А. Реставрация икон из иконостаса Спасо-Преображенского собора г. Белозерска конца ХVIII – начала XIX вв. // Реставрация памятников истории и культуры. Экспресс-информация. Вып. 5. М., 1986. С. 5; Неретин А. В. Резьба иконостаса Спасо-Преображенского собора в городе Белозерске // ГБЛ. Консервация и реставрация недвижимых памятников истории и культуры. Исследования памятников XV и XVIII веков. Обзорная информация. Вып. 1. М., 1989. С. 9-23). С 1986 г. реставрацией икон, резьбы и скульптуры Спасо-Преображенского собора занимаются новгородские реставраторы под руководством Т. И. Анисимовой, завершившие к настоящему времени основные работы (Анисимова Т. И., Трифонова А. Н. Реконструкция резных иконостасов с использованием компьютерной техники // Доклад на симпозиуме «Актуальные проблемы изучения, популяризации и реставрации музейных памятников». Государственный историко-культурный музей-заповедник «Московский Кремль». 16-18 ноября 1993 г.).
3. Плужников В. И. Организация фасада в архитектуре русского барокко // Русское искусство барокко. Материалы и исследования. М., 1977. С. 115-116; Воронихина А. Н. Триумфальные ворота 1742 г. в Санкт-Петербурге // Там же. С. 160; Кириллов В. В. Русский город эпохи барокко (культурный и эстетический аспект) // Русский город (исследования и материалы). Вып. 6. М., 1983. С. 128-130,140,153-154.
4. Виппер Б. Р. Архитектура русского барокко. М., 1978. С. 39. Прим. 24; Бутиков Г., Хвостова Г. Исаакиевский собор. Л., 1979. С. 8.
5. Фeдoтoвa Т. П. К проблеме пятиглавия в архитектуре барокко первой половины XVIII в. // Русское искусство барокко… С. 72, 80.
6. Эрмитаж. История и архитектура зданий. Л., 1974. С. 56-59. Илл. между с. 80 и 81.
7. Грабарь И.Э. История русского искусства. Изд. М. Кнебель. Т. III. С. 340-342.
8. После сноса Пречистенского дворца в 1779 г. и до середины 1920-х гг. его иконостас находился в кремлевской церкви Петра и Павла. См.: Москва в старинных изображениях. Каталог выставки. М., 1926; Николаев Е. В. Классическая Москва. М., 1975. С. 164, 167-168. Иконостас церкви в Рай-Семеновском был уничтожен в 1960-е гг. См.: Николаев Е. В. Классическая Москва… С. 175, 180, 182.
9. Николаев Е. В. Классическая Москва… С. 167. Прим. Г.
10. Сперовский Н. Старинные русские иконостасы. СПб., 1893. С. 27.
11. Дедюхина В. С., Рузавин Ю. А. История создания и реставрации иконостаса Троицкого собора Гледенского монастыря г. Великого Устюга // Художественное наследие. Хранение, исследование и реставрация. 6 (36). М., 1980. С. 193-202. Рис. 1; Рудченко В.М. Иконостасы XVIII – первой половины XIX в. в храмах верхневолжских областей // Памятники русской архитектуры и монументального искусства. Стиль, атрибуции, датировки. М., 1983. Илл. на с. 201, 209, между с. 216 и 217.
12. В 1915 г. скульптуры ангелов и ветхозаветных пророков были переданы в Череповецкий музей. Рельефные изображения и иконы царских врат утрачены до начала 1970-х гг. См.: Неретин А. В. Указ. соч. С. 11.
    О каноничности сопоставления ангельского чина и ветхозаветного священства и их соотнесения с образом Богоматери, которая воспевается как «ангелов многословущее чудо» и является символом Церкви Нового Завета, подробно пишет В. М. Шаханова при рассмотрении уникального скульптурного убранства 1784–1788 гг. Благовещенской церкви города Арзамаса. См.: Шаханова В.М. Иконографический репертуар храмовой деревянной скульптуры Арзамасского уезда по описи середины XIX в. (опыт систематизации) // Древнерусская скульптура. Проблемы и атрибуции. Вып. второй. Ч. П. М., 1993. С. 58-81 (особенно с. 65-70).
13. Цит. по кн.: Шаханова В.М. Указ. соч. … С. 146. «Резные из дерева изображения святых»вошли в монографию архимандрита Макария «Памятники церковных древностей. Нижегородская губерния» (СПб., 1857).
14. Рудченко В. М. Указ. соч. С. 210-211. Илл. на с. 203.
15. Шаханова В. М. Указ. соч. С. 144.
16. Гос. научно-исследовательский музей архитектуры имени А. В. Щусева. Р-1: № 3872-1, 2 (1800-1840 гг.), 2022 (около 1814 г.), 11567 (1832 г., А. Григорьев), 1094 (первая половина XIX в.), 1612 (1840 г.), 16353 (первая половина — середина XIX в.).
17. Сперовский Н. Указ. соч. С. 114; Мальцев Н. В. Скульптурный декор иконостасов Великого Устюга // Памятники культуры. Новые открытия. Письменность. Искусство. Археология. Ежегодник 1977. М., 1977. С. 282, 287; Шаханова В.М. Указ. соч. С. 12-15, 44-45, 134-136.
18. Архимандрит Макарий. Археологическое описание церковных древностей в Новгороде и его окрестностях. Ч. П. М., I860. С. 40-41; Шаханова В.М. Указ. соч. С. 131-146.
19. Шаханова В. М. Указ. соч… С. 141.
20. Там же. С. 22-23.
21. Качалова И. Я. Монументальная живопись // Качалова И. Я., Маясова Н. А., Щенникова Л. А. Благовещенский собор Московского Кремля. М., 1990. С. 27, 30-33. Утрачены фигура Иоанна, атрибуты Христа и некоторые другие детали.
22. Шаханова В. М. Указ. соч. С. 17.
23. Головин М. Е. Краткое руководство к гражданской архитектуре или зодчеству, изданное для народных училищ Российской империи. СПб., 1789. С. 95-96.
24. Бочаров Г., Выголов В. Указ. соч. С. 308.
25. Лукомский Г. К. Вологда в ее старине. СПб., 1914. С. 128-133; Евдокимов И. Север в истории русского искусства. Вологда, 1921. С. 147. Илл. на с. 112; Фехнер М. В. Вологда. М., 1958. С. 96-97; Рыбаков А. А. Художественные памятники Вологды XVIII – начала XX века. М., 1980. С. 26. Илл. 188.
26. Опись имущества Николаевской Владыченской церкви, составленная священником Дмитрием Шешадамовым. 1803 г. (ВГИАХМЗ. Отдел письменных источников. Ф.6. Оп. 1.Д. 77.Л. 1).
27. Лукомский Г. К. Указ. соч. С. 125-127; Евдокимов И. Указ. соч. С. 147. Илл. на с. 64, 144, 153; Бочаров Г., Выголов В. Указ. соч. С. 122-124. Снимки иконостаса Никольской церкви, выполненные в начале XX в., обнаружены нами в фотоархиве ВГИАХМЗ (№ 17630-1,1432-в, 29739-2). Иконостас не сохранился.
28. Институт истории материальной культуры (СПб). Фотоархив. П 38223, 19629; 38224, 19630. Иконостас не сохранился.
29. ВГИАХМЗ. Фотоархив. № 17632. Иконостас не сохранился.
30. Антонов В. В., Кобак А. В. Святыни Санкт-Петербурга. Т. 1. СПб., 1994. С.209-211.
31. Рудченко В. М. Указ. соч. С. 217, 219.
32. Институт истории материальной культуры (СПб.). Фотоархив. П 35473, 17272. Снимок П. П. Покрышкина. 1915 г. Иконостас не сохранился. Об «обновлении» Никитинской церкви в 1813 г. по инициативе игумена Клонского монастыря Герасима Гойдукова см.: Архимандрит Макарий. Археологическое описание церковных дречностей в Новгороде и его окрестностях. Ч. 1. М., I860. С. 392.
33. Институт истории материальной культуры (СП6). Фотоархив. П 35471,17270; П 35472, 17271. Снимки П. П. Покрышкина. 1915 г. Иконостас не сохранился. О работах в интерьере храма в 1820 г, по инициативе Герасима Гойдукова см.: Архимандрит Макарий. Археологическое описание. Ч. I… С. 619.
34. Р-1: № 6915 и 6921 (Ф. Игнатов), 1628, 1629 (около 1814 г.), 1660 (около 1818 г.).
35. Ильин М. Памятники архитектуры XVIII – первой трети XIX века. М., 1975. Илл.59,132,150, 151, 188, 211-212.
36. Ф. 480. Oп. I. Д. 1853.
37. Там же. Л. 4-28.
38. Там же. Л. 11-11 об.
39. Там же. Л. 10 об.
40. Там же.
41. Очевидно, эти надписи, обнаруженные во время реставрации икон, были известны С. Шевыреву. См.: Шевырев С. Поездка в Кирилло-Белозерский монастырь в 1847 г. // Белозерье. Историко-литературный альманах. Вып. 1. Вологда, 1994. С. 145-146.
42. Выголов В. П. Неизвестная постройка В. И. Баженова в Белозерске // Памятники русской архитектуры и монументального искусства. Стиль, атрибуции, датировки, М., 1983. С. 131-156.
43. В. П. Выголов предполагает, что И. Горин был связан с московской купеческой семьей Долговых, родственников В. Баженова, через которых он и мог приобрести проект церкви Иоанна Предтечи. См.: Выголов В. П. Указ. соч. С. 156.

Белозерье: краеведческий альманах. Вып. 2.
Вологда: Легия, 1998. С. 344–361.

         В иконостасе Спасо-Преображенского собора слева размещалась икона «Богоматерь Белозерская Умиление». Этот образ был вывезен из Спасо-Преображенского собора около 1931 года и раскрыт в 1932–1935 годах в Государственном Русском музее в Санкт-Петербурге, где хранится и поныне.
         В 2012 году, в год 1150-летия Белозерска, художником-реставратором Русского музея Михаилом Михайловичем Бушуевым была сделана копия иконы, которая в настоящее время помещена на месте оригинала.
         На Белозерской иконе Богоматерь изображена по пояс, держащей на правой руке младенца, прильнувшего к ее щеке. Размеры иконы – 155х106,3 см. В двух медальонах, расположенных в верхних углах – изображения обращенных к Богоматери Архангелов Михаила и Гавриила. На полях иконы – девятнадцать медальонов меньшего диаметра с изображениями пророков и святых жен. На верхнем темно-синем поле представлены ветхозаветные пророки и праведники: Моисей, Аарон (?), Иоанн Предтеча, Захария. На боковых полях парами выписаны Исайя и Иеремия, Давид и Соломон, Авраам и Мельхиседек, Иезекиль и Нафан, Илия и Елисей, Аввакум и, очевидно, Даниил. В нижнем поле – жены, чьи лики не опознаны.
         Иконографический тип Богоматери Умиление получил развитие в Византии не позже рубежа XI–XII вв. Богоматерь Владимирская – самое известное произведение с этим иконографическим образом, с которым Богоматерь Умиление (Белозерская) имеет общее типологическое сходство.
         В.Г. Пуцко отмечает, что «по общему характеру живописи белозерская икона Богоматери напоминает произведения греческих мастеров периода Латинской империи на Востоке (1204–1261)… Сходство проявляется прежде всего в трактовке лиц с характерными признаками позднекомниновского стиля, но уже лишенных той рафинированности, которая отличает работы лучших художников Константинополя. Мастер белозерской иконы следовал очень хорошему образцу, в чем убеждает, в частности, соотнесение рисунка лика Богоматери с резьбой фрагмента стеатитовой иконы из Новогрудка, относимой к ХII веку. Но вместе с тем нельзя не заметить и признаки отхода от классицируюших форм. В византийской столице, особенно в придворной среде, на рубеже ХII–ХIII веков, напротив, они усиливаются».
         Относительно датировки и происхождения образа Богоматери Умиление (Белозерской) среди исследователей нет единства мнения: «Н.В. Перцев, Н.Г. Порфиридов, Ю.Н. Дмитриев датируют икону ХII веком. В.И.Антонова придерживается этой же даты и связывает ее с искусством Ростово-Суздальской земли. Ю.А. Олсуфьев относит «Белозерскую Богоматерь» к ХIII веку. В.Н. Лазарев рассматривает ее среди новгородских икон и в последних работах датирует началом ХIII века» (1, с. 70). В.Г. Пуцко ставит вопрос таким образом: «Не естественнее ли исходить из факта изначальной связи с Белоозером, усомниться в котором пока нет оснований? Подобные иконы, особенно чтимые, крайне редко были подвержены миграции, тем более, если они находились в кафедральном епископском храме» (2, с. 240) и датирует икону 1240-ми годами (3, с. 330). Таким образом, разбег датировки иконы широк: XII – первая половина XIII века.
 

Литература:

1. Живопись домонгольской Руси: каталог выставки. М., 1974. С. 70.
2. Пуцко В. Г. Иконы в древнем Белозерье // Белозерье: ист.-лит. альм. / гл. ред. Ю.С. Васильев. Вологда: Русь, 1994. Вып. 1. (Старинные города Вологодской области).
3. Пуцко В. Г. Икона Богоматери Белозерской: русская иконопись XIII века в европейском художественном контексте // Белозерье: краеведческий альманах / гл. ред. Ю.С. Васильев. Вып. 2. Вологда: Легия, 1998. С. 330–343. (Старинные города Вологодской области).

Подробнее об иконе Богоматери Белозерской можно прочитать в статье:

Пуцко В.Г.

Икона Богоматери Белозерской: русская иконопись XIII века в европейском художественном контексте

         Храм с главным престолом, освященным во имя Василия Великого, появился в старом городе Белоозеро ориентировочно в X–XI веках. С ним связано историческое сказание о строительстве первого христианского храма в Белоозерье. Принято считать, что впоследствии этот древний престол был перенесен внутрь крепостных стен нового города.
         До тех пор, пока не был выстроен каменный собор Василия Великого, сменился целый ряд деревянных церковных зданий. Так, по сведениям, зафиксированным в Дозорной книге города Белоозера 1617/18 года «письма и дозору» Г.И. Квашнина и подьячего П. Дементьева, в это время собор Василия Кесарийского был деревянный клетский с приделами во имя Николая Чудотворца и Георгия страстотерпца Христова и колокольней. На колокольне колокола: «13 пуд без четверти весу, колокол 5 пуд, да 2 колокола в обеих полтретя пуда, 8 пуд меди». Храм Василия Кесарийского был «ружным», т.е. его священнослужители получали «ругу» – содержание от государственной казны. Служили в соборе протоиерей Михаил, иереи Василиск, Меркулеи Прохоров, дьяконы Денис и Иосиф.
         В дозорной книге 1617/18 года детально описано убранство собора. На тябле в соборе – Деисус «на красках» с 15-ю образами: образ Спасов, Пречистые Богородицы, Иван Предтеча, архангелы Михаил и Гавриил, апостолы Петр и Павел, святители Петр и Алексей, страстотерпцы Георгий и Димитрий Селунский, преподобные отцы Сергии и Кирилл, столпники Семион и Даниил; хоругвь с образом «Спас Нерукотворный»; образ святого Василия Кесарийского («венец сканнои, обнизан жемъчюгом, в венцах 2 камешка черьвцы да вставка жемчюжная, у него гривна низана жемчюгом»). В киоте – местный образ Пречистые Богородицы Умиление корсунского письма; образ Воскресение Христово («большая пядница на золоте»); местный образ Распятие Господа нашего Иисуса Христа («на краске, на рези»). В алтаре за престолом – образ Пречистые Богородицы Умиление на золоте. В киоте на престоле: «крест благословящеи на золоте; Евангелие напрестольное тетр печатное в десть, евангилисты медные; сосуды церковные, потир и блюдца, оловяные; покровцы и пелены киндячные».
         В Никольском приделе хранились два образа Николая Чудотворца в киоте с деянием на золоте и «большая пядница на краске», а в алтаре на престоле – Евангелие напрестолное «писмяное в десть». В Георгиевском приделе – образ страстотерпца Христова Георгия.
         В соборе хранились книги: «Псальтырь с следованием писмяная в полдесть, 2 Апостола тетры писмяные в десть, Евангелие толковое писмяное в десть, 2 Соборника писмяные в полдесть, Лествица писмяная в полдесть, 11 Минеи месечных в полдесть, 2 Треоди писмяные в десть, Часословец в четверть, 2 Пролога в десть, Служебник писмянои в чет; ризы миткалинные, оплече отлас узоръчат; да трои ризы полотняные, оплечья выбойчатые; 2 стихаря полотняные, оплечья выбойчатые; трои поручи, 2 уларя выбойчатые». Царские врата и сень были только в главном храме.
         В Переписной книге церквей и причта Белозерского уезда и Чарондской округи, датируемой концом XVII века, отмечается, что в Белозерской крепости была «церков соборная Вселенскаго учителя Василия Великого, в приделах великомученика Георгия да святого Николая Чудотворца. Служит протопоп Аврамей Варфоломиев; детей у него два сына, Ануфрий, Иоанн; грамоте оба учены. Да поп Василей Корнилиив; детей у нево 1 сын Василей; грамоте учен. Да поп Михаил Иванов, детей у нево 1 сын Данил; грамоте учен. Да поп Алексей Алексеив; детей у него 3 сына, Михаил, Иелесей, Андреян; грамоте все учены. Да диякон Елисей Яковлев; детей (л. 59 об.) у нево нет. Да диякон Феофан Назарьив; детей у него нет».
         Строительство каменного храма Василия Великого на месте сгоревшего деревянного началось по благословенной грамоте епископа Вологодского и Белозерского Амвросия, данной 4 июля 1736 года. В 1785 году к собору Василия Великого был пристроен придел Николая Чудотворца, примкнувший к колокольне.
         П.И. Челищев, побывавший в Белозерске в 1791 году, отмечал, что внутри крепостных валов находились «две казеннаго построения каменных церкви: 1-я для летней службы холодная – Преображению Господню; 2-я для зимней службы теплая – Василию Великому и Николаю Чудотворцу». В другом описании Белозерска, оставленном примерно в это же время, в числе строений крепости также указаны две соборные каменные церкви, из которых «одна, большая, – во имя Преображения Господня, а другая – во имя Василия Великого, с немалою колокольнею – окружены каменною оградою, и вблизости – архиерейский дом с надлежащими службами, а для учения малолетних священно- и церковнослужительских детей – семинария, и духовное правление».
         К сожалению, собор Василия Великого в советское время не был признан памятником истории и культуры (хотя, конечно же, это надо было сделать хотя бы ради сохранения архитектурного соборного ансамбля Белозерска и исторической среды на территории бывшей Белозерской крепости). Это привело к тому, что в 1960-е годы в связи с планами строительства в северо-западной части кремля школьного здания, которое ныне занято детским садом, были разрушены более двух веков украшавшие территорию Белозерского кремля, но к этому времени уже давно не действующие, собор Василия Великого и соборная колокольня.
         В 1989–2000 годах археологами С.А. Шаровым и Е.Л. Хворостовой на территории Белозерского кремля были проведены архитектурно-археологические исследования в ходе которых (в числе прочего) изучались фундаменты снесенного собора Василия Великого с колокольней.
         В 2014 году на месте разрушенного храма Василия Великого был поставлен поклонный крест.
         

Источники и литература:

1. 1617/18 г. – Дозорная книга города Белоозера «письма и дозору» Г.И. Квашнина и подьячего П. Дементьева // Ист.-лит. альм. / гл. ред. Ю. С. Васильев. Вологда: Русь, 1994. Вып. 1. С. 39–40. (Старинные города Вологодской области)/
2. Богословский Н. Материалы для истории, статистики и этнографии Новгородской губернии, собранные из описаний приходов и волостей // Новгородский сборник. Вып. 1. Новгород, 1865. С. 124–126.
3. Две переписные («записные») книги: а) монастырей и пустыней; б) церквей и причта Белозерского уезда и Чарондской округи конца XVII века (публикация Ю.С. Васильева) // Белозерье: краеведческий альманах. Вологда: Русь, 2007. Вып. 3. С. 137.
4. Описание города Белозерска (ред. С.Я. Румовский, комментарии и примечания Ю.С. Васильева) // Белозерье: краеведческий альманах. Вологда: Русь, 2007. Вып. 3. С. 64–65.
5. Успенский Н.П. Белозерская старина: материалы для истории Бела-озера посада и уезда в XVII веке: приложение к памятной книжке Новгородской губернии на 1894 год. Б.м., 1893. С. 5, 9.
6. Челищев П.И. Путешествие по Северу России в 1791 году (извлечение) // Белозерье: историко-литературный альманах. Вологда, 1994. Вып. 1. С. 123.

Автор-составитель — М.В. Васильева

Подробнее о легенде, выросшей на основе устных преданий о явлении иконы, построении и наречении храма во имя святителя Василия Великого, можно прочитать в статье:

Биланчук Р.П.

«Летописец» белозерской соборной церкви Василия Великого и проблемы реконструкции «местного текста» культуры

         Въезд в крепость, согласно письменным источникам XVII века, осуществлялся через две проездные башни с воротами, расположенными с восточной и северной стороны. В описании Белозерской крепости Н.Н.Богословского, сделанном в 1865 году, проезжими названы три башни, расположенные на восточной (Богословская башня), западной (башня Воротная-Ильинская) и северной (Покровская башня) сторонах крепостного вала. При этом отмечено, что одни из некогда существовавших ворот были впоследствии заделаны. На месте этих трех башен насыпь вала разорвана и ныне.
         У Богословской и Покровской башен через ров были перекинуты деревянные мосты. Один из документов, хранящихся в Российском государственном архиве древних актов, свидетельствует о том, что к 1647 году эти мосты сгнили и обвалились и «без них ни гонцам, ни дворянам, ни детям дворянским в город въехать не мочно». В таких случаях могли быть использоваться въезды в крепость по подошве вала.
         В конце XVIII века, судя по источникам, был лишь один деревянный мост, перекинутый через ров с восточной стороны вала у Богословской башни. Он показан как существующий на высочайше утвержденном в 1778 году плане Белозерска. В одном из описаний города конца XVIII века сказано, что «в стенах земляного вала с обеих сторон – триумфальные ворота», а «на предместия чрез ров немалой высоты сделан мост с перилами».
         Мост через ров Белозерского кремля является одним из достаточно редких примеров инженерных сооружений такого типа в русской провинциальной архитектуре. Отметим, что и в столице Российской империи первый мост из камня (называющийся Каменным и сейчас) был построен через Екатерининский канал (ныне – канал Грибоедова) лишь в 1766–1776 годах. Несмотря на свое позднее происхождение, в наши дни мост воспринимается как органическая часть ансамбля Белозерского кремля. Постановлением Совета Министров РСФСР № 624 от 4 декабря 1974 года мост поставлен на государственную охрану как памятник истории и культуры. Ныне мост через ров Белозерского кремля является объектом культурного наследия федерального значения.
         Монументальные формы моста прекрасно сочетаются с его лаконичным декором в классическом стиле. Откосы моста плавно расширяются к краям рва. Три большие арки моста имеют одинаковую высоту, средняя – несколько шире боковых. Арки опираются на мощные береговые отко¬сы и два прямоугольных в плане пилона. Мост покоится на мощных бутовых фундаментах, заложенных на трехметровую глубину. Под двумя береговыми опорами, на глубине около двух метров, кладка фундаментов переслоена сосновыми кряжами. Арки моста декорированы замковыми камнями и плоскими кирпичными обрамлениями, повторяющими их форму. Мост был покрыт белой известью, о чем свидетельствуют старые фотографии и сохранившиеся в пролетах сводов на фрагментах подлинной кладки следы известкового покрытия. Деревянные парапеты моста неоднократно менялись.
         Мост был построен основательно, с запасом ширины и прочности, но строился во времена конных повозок. Появившийся со временем тяжелый автомобильный транспорт нанес мосту большой урон. Конструкции моста не были рассчитаны на такие нагрузки и вибрацию. Осуществлявшиеся подсыпки проезжей части моста еще больше усилили нагрузки на его несущие части. Ситуацию усугубило разрушение системы водостоков. В результате со временем во всех трех сводах моста появились трещины. В 1970 году, когда трещина в центральном своде достигла ширины 40 сантиметров, а фундаменты дали сильную неравномерную осадку, были проведены противоаварийные работы. Летом 1972 года на средства Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры силами добровольного студенческого отряда Московского инженерно-физического института была осуществлена реставрация моста.
         Последняя реставрация моста осуществлена летом 2012 года. К этому времени на устоях моста отслоившуюся кладку 1970-х годов можно было снимать голыми руками, а в глубине подлинный кирпич и кладочный раствор XIX века легко крошились. Оказались разорваны и первоначальные внутристенные кованые связи. Не было обеспечено водоотведение с моста, и вода стекала прямо по стенам. За прошедшие с момента строительства моста без малого два века уровень культурного слоя существенно повысился и опоры моста «вросли» в землю. Следствием этого стал так называемый капиллярный подсос: грунтовые и поверхностные воды просачивались в щели кладки и в поры кирпича, зимой влага замерзала и лед разрывал кирпич. В ходе реставрации мост был укреплен прочным металлическим каркасом. Грунт вокруг опор срезан, выполнено водоотведение, кирпичная кладка и фундамент проинъецированы, и местами переложены. Кроме того, выполнена известковая обмазка моста, которая защищает его кирпичную кладку от разрушения и воспроизводит прежний вид сооружения. Это не штукатурка, а именно обмазка, позволяющая сохранить фактуру кирпичной кладки и впечатление «рукотворности» памятника.
 

Литература

1. Богословский Н.Н. Город Белозерск // Новгородский сборник. Новгород, 1865. Вып. 1:
   Материалы для истории, статистики и этнографии Новгородской губернии, собранные из описаний приходов и волостей. С. 280–281.
2. Козлов К. Белозерск: описание города, его храмов и достопримечательностей. М., 2007. С. 55–56.
3. Мост, г. Белозерск, XVIII в.: паспорт памятника истории и культуры, сост. 15 декабря 1975 г. // Архив АУК ВО «Вологдареставрация», отдел учета.
4. Описание города Белозерска (ред. С.Я. Румовский,комментарии и примечания Ю.С. Васильева) // Белозерье: краеведческий альманах. Вологда: Русь, 2007. Вып. 3.

Автор-составитель – М.В.Васильева

         Сохранившееся здание присутственных мест, в котором размещалась уездная администрация, было возведено не ранее 1830-х годов. Оно расположено в пределах Белозерского вала к востоку от Спасо-Преображенского собора и обращено к нему западным боковым фасадом.
         До того, как было построено это двухэтажное здание, присутственные места размещались в другом (несохранившемся) одноэтажном каменном здании, которое, согласно плану центральной части Белозерска 1831 года, находилось на том месте, где позднее было построено здание духовного училища . Об этом здании можно прочитать в путевых заметках, сделанных П.И.Челищевым во время его посещения Белозерска в 1791 году: «Для присутственных мест новый каменный одноэтажный дом; в нем с денежною казною уездное казначейство; при нем и у ворот в вал две деревянных караулки; старый деревянный воеводский дом; архиерейское деревянное подворье, в нем духовное правление; несколько партикулярных, церковнических и солдатских деревянных небольших домов» .
         Здание присутственных мест выдержано в стиле позднего классицизма. Как считает искусствовед Н.Д. Троскина, «по чистоте рисунка фасадов, выверенности пропорций и отобранности элементов декора оно восходит к образцам начала XIX века, но разложение принципов классицизма уже чувствуется в несоответствии фасадных членений планировочной структуре и в несколько нерегулярной разбивке окон на заднем фасаде» . В книге Г. Бочарова и В. Выголова отмечается, что «это сравнительно небольшое двухэтажное сооружение, вполне отвечающее масштабам города, обладает подчеркнуто строгим и представительным обликом В то же время в нем уже явно ощущается влияние ампира: тяжелые замковые камни и замковые «архивольты» у проемов нижнего этажа» .
         В плане здание представляет собой прямоугольник, вытянутый по оси восток–запад. Его основные размеры – 25,8х14 м. Стены здания сложены на бутовом ленточном фундаменте из кирпича размером 29,0/28,5х13х8,0/7,5 см. Кровля здания четырехскатная стропильная, крыта железом. Лестница во второй этаж находится в центральном помещении, окна которого выходят на дворовый южный фасад.
         Декор фасадов сдержанный. В центре главного северного фасада – небольшого выноса ризалит, в котором расположен вход в здание. Дверной проем и два окна первого этажа украшены арочными рустованными обрамлениями. На ризалите три оконных проема второго этажа и среднее окно в его боковых частях декорированы простыми наличниками с сандриками. Так же украшены окна второго этажа заднего фасада и два центральных из четырех окон торцевых фасадов. Остальные окна второго этажа оформлены простыми плоскими рамочными наличниками. Первый этаж трактуется как цокольный, он покрыт ленточным рустом. Окна первого этажа меньшего размера, они украшены ложными замковыми камнями, на которых «лежит» межэтажная тяга. Окна второго этажа удлиненные, в их основании проходит общая горизонтальная тяга. Под кровлей здания проходит карниз сильного выноса с «сухариками». Первоначальный облик здания был несколько изменен, когда к его заднему фасаду была сделана небольшая кирпичная двухэтажная пристройка, а в первом этаже была заложена часть первоначальных оконных проемов и пробиты новые.
         В 1847 году во время поездки в Кирилло-Белозерский монастырь Белозерск посетил академик Петербургской академии наук Степан Петрович Шевырев (1806–1864). В изданной в 1850 году книге он отразил впечатления от поездки и результаты своих научных разысканий. В небольшом отрывке из этой книги, хорошо передающем атмосферу города тех лет, упоминаются и присутственные места: «Было воскресенье и день прекрасный. Вечером красавицы белозерския гуляли по высоте земляной насыпи. Гулянье очень живописно, в виду Белаозера, при заходящем солнце. Жаль, что не людно, но было еще люднее обыкновеннаго, потому что толпы любопытных привлечены были к вечеру ожиданием губернатора, осматривавшаго уезд. Его ждали в присутственных местах, которыя находятся внутри вала, недалеко от собора, на месте прежней воеводской канцелярии» .
         С этим зданием связано интересное предание фантастического характера о подземных ходах. Вот как оно изложено в воспоминаниях С.К.Титова, хранящихся в Белозерском областном краеведческом музее: «Сообщение крепости с посадом производилось посредством тайного подземного хода, устроенного в виде крытой галереи высотою более сажени и шириной до двух сажен с таким расчетом, чтобы по нему могли свободно передвигаться люди, что подтверждалось эскизом, набросанным углем на стене соборной колокольни [разобрана в середине XX века], где находилось помещение архива. Архив был завален церковными книгами, папками дел, досками с изображением «святых» и т.п. хламом. В 1916 году я обратился к попам собора за разрешением разобрать хлам в архиве колокольни, чтобы проникнуть из нее в подземный ход, но церковный староста белозерский купец Калинин Иван Иванович, у которого находился ключ от архива, и разговаривать со мной, семнадцатилетним юношей не захотел. Вот что рассказал мне про этот подземный ход сторож собора О.И. Резвецов: «Года три тому назад, когда архив еще не был завален всякими книгами и иконами, мне довелось опуститься по каменной лестнице в подземелье. Я прошел по ходу сажени полторы, но дальше идти побоялся, т.к. срубы подземного хода порядком погнили и грозили обрушиться. Я попробовал совать в темную пасть хода длинный шест. Он свободно проходил вовнутрь, не встречая препятствий. В подземелье трудно было дышать, фонарь погас. На этом моя попытка проникнуть в подземелье и кончилась». О подземном ходе «в нутре» города в Белозерске существовало предание, будто бы тайник из соборной колокольни следовал по направлению к глухой Петровской башне крепости, затем продолжался под насыпью вала и следовал дальше к Спасской башне. Из Спасской башни тайник шел под дном наполненного водою рва и выходил на торговую площадь, где скрывался в сохранившейся до наших дней земляной насыпи высотой не менее трех сажен, на которой до революции были деревянные кортра-кладовые белозерского купца Калинина Ивана Семеновича, загруженные рожью, мукой, крупами и солью. Подземный ход внутри крепости служил для сообщении гарнизона с посадом. В подземных тайниках можно было прятать государственную казну, церковные ценности, купеческие товары и, наконец, скрыться людям, если, не дай бог, неприятель ворвется в «нутро» города-крепости. Земляная насыпь, наверху которой находились склады купца Калинина, в старину носила загадочное название «Пищуха». Слово «пищуха», видимо, произошло от слова «пищаль», поэтому можно предположить, что высокая земляная насыпь с подземным ходом, находящаяся на посаде, служила также запасным складом оружия (пищалей), необходимого посадским людям для отражения неприятеля» . Стоит лишь отметить, что все упомянутые в этом предании здания построены в XVIII–XIX веках, когда крепость уже не имела военного значения, а ее деревянные стены и башни были разобраны.
         Сегодня в здании присутственных мест расположен архивный отдел Архива Белозерского района. Современный адрес: ул. Городской Вал, 13.
 

Источники и литература

1. Альбом Праве 1830–1831 года // Российская национальная библиотека. СПб., Ф. 40 (I): Архитектурные чертежи. Д. 284. Л. 24.
2. Бочаров Г., Выголов В. Вологда. Кириллов. Ферапонтово. Белозерск. М., 1979.
3. Здание присутственных мест, г. Белозерск: паспорт памятника истории и культуры / сост. Н.Д. Троскина // АУК ВО «Вологдареставрация». Отдел учета.
4. Титов С.К. Рубленая сыпь // Библиотека Белозерского областного краеведческого музея. Д. 6150. Л.17–18.
5. Челищев П.И. Путешествие по Северу России в 1791 году (извлечение) // Белозерье: историко-литературный альманах. Вологда, 1994. Вып. 1. С. 123.
6. Шевырев С. Поездка в Кирилло-Белозерский монастырь в 1847 году // Белозерье: историко-литературный альманах. Вып. I. Вологда, 1994. С. 139–156.

Автор-составитель – М.В.Васильева

         В 1899 году в пределах Белозерского вала состоялась закладка нового крупного здания духовного училища, которое было построено к 1912 году.
         Отметим, что история Белозерского духовного училища началась значительно раньше. Еще в 1809 году в Белозерске были открыты уездное и приходское духовные училища, которые в 1854 году были слиты в одно Белозерское духовное училище. До постройки в кремле специализированного здания училища занятия проходили в наемных домах.
         Трехэтажное кирпичное здание духовного училища – характерный образец учебного здания начала XX века. Первоначально оно было Г-образное в плане. В середине XX века к западному торцу здания была сделана пристройка такого же объема с идентичным, но более грубо выполненным декором. Здание в плане стало П-образным.
         Декор фасадов эклектичен. Главный южный фасад здания украшен пилястрами, рустованными в пределах первого этажа и декорированных филенками на втором и третьем. Оконные проемы обрамляют наличники, оформление которых на каждом из этажей имеет свои отличительные черты. Оформление дворовых фасадов, сходное с главными, отличается упрощенностью деталей. Завершающий карниз здания декорирован городками. На железную кровлю выходят чердачные окна, украшенные фигурными аттиками-кокошниками. По краю крыши установлены кирпичные тумбы, поддерживающие кованое металлическое ограждение. Перекрытия в здании деревянные с железными балками.
         Мемориальное значение здания значительнее его архитектурной ценности. Целый ряд выпускников Белозерского духовного училища достиг значительных высот на поприще служения Церкви и науке. Среди них епископ Екатеринбургский Ириней (в миру Иван Иванович Боголюбов, 1804–1860); историк Белозерья Николай Павлович Успенский (1862/1863–1898); известный проповедник и общественный деятель протоиерей Философ Орнатский (1860–1918); настоятель Казанского собора в Петербурге (1913–1918), богослов, церковный историк и публицист, профессор Санкт-Петербургской духовной академии Александр Александрович Бронзов (1858–1936/1937); духовный писатель, протопресвитер военного и морского духовенства русской армии (1890–1910), член Святейшего Синода (1905–1910) Александр Алексеевич Желобовский (1834–1910). В честь А.А. Желобовского на бывшем здании духовного училища, которое было построено при его содействии, установлена мемориальная доска.
         После того, как было закрыто духовное училище, в здании разместилась школа. На мемориальной доске, установленной на здании, можно прочитать, что здесь учился знаменитый поэт-фронтовик лауреат Государственной премии РСФСР им. М. Горького Сергей Сергеевич Орлов. Позднее здание стало использоваться Белозерским педагогическим училищем. Ныне здесь размещается БОУ СПО ВО «Белозерский индустриально-педагогический колледж им. А.А. Желобовского».
         Решением исполнительного комитета Вологодского областного совета народных депутатов № 339 от 02.06.1978 г. здание принято на государственную охрану как памятник истории и культуры местного значения (ныне это объект культурного наследия регионального значения). Современный адрес здания: ул. Городской Вал, 12.
 

Литература

1. Здание училища (Вологодская обл., г. Белозерск, Советский Вал, 13): паспорт памятника истории и культуры // Архив АУК ВО «Вологдареставрация», отдел учета.
2. Отчет Белозерской городской управы за 1913 год. Белозерск, 1914. С. 40.
3. Белозерское духовное училище: [списки служащих] // Новгородские епархиальные ведомости. 1899. № 17. С. 1092–1093; 1900. № 24. С. 1541–1543.
4. Бронзов А.А. Белозерское духовное училище за сто лет его существования (1809–1909). Т. 1. Сергиев Посад, 1909. 713, III с.
5. Бронзов А.А. В духовном училище (воспоминания): [Белозерск, 1868–1873] // Странник. 1908. Т. 1. № 5. С. 716–727; № 6. С. 859–873; Т. 2. № 7/8. С. 70–94; № 9. С. 240–259.
6. Вознесенский Е. Закладка нового здания для духовного училища в г. Белозерске // Новгородские епархиальные ведомости. 1899. № 17. С. 965–977.
7. Козлов К.И. Белозерск: описание города, его храмов и достопримечательностей. М., 2007. С. 72–73.
8. Коновалов Ф.Я., Коновалов А.Ф., Савина А.В. Град на Белом озере. Вологда, 2012. С. 54.
9. Отчет общества вспомоществования недостаточным ученикам Белозерского духовного училища за 1899/1900 год // Новгородские епархиальные ведомости. 1900. № 20. С. 1271–1281

Автор-составитель — М.В. Васильева

         Этот дом, расположенный по адресу – улица Вал, 1, построен в 1913 году. Ныне здесь размещается одна из экспозиций Белозерского областного краеведческого музея – Музей «Русская изба». Здесь представлены традиционные предметы крестьянского быта: кросна, прялки, детская зыбка, утюги, светец и многое другое. Посетители музея узнают много интересного о жизни белозер в далеком прошлом, об окружавших их предметах и связанных с ними поверьях и обрядах. Здесь можно примерить на себя народный костюм и сфотографироваться в интерьере избы. В музее «Русская изба» проводятся тематические экскурсии, лекции, занятия, мероприятия, православные и народные календарные праздники. Музей ежегодно посещают тысячи человек, желающих прикоснуться к истории родного края, ощутить дыхание древности, познакомиться со старинными ремёслами.
         И это лишь одна из нескольких экспозиций Белозерского областного краеведческого музея, который на протяжении многих лет сохраняет, интерпретирует и пропагандирует историко-культурное наследие Белозерья. Подробнее об истории музея, его экспозициях, коллекциях, объектах культурного наследия, находящихся в его ведении можно узнать на его официальном сайте: http://belozermus.ru/

         Белозерские ратники и князья вошли в историю как героические участники Куликовской битвы – решающего сражения между объединённым русским войском, во главе которого стоял московский великий князь Дмитрий Донской, и войском Золотой Орды во главе с Мамаем. В «Сказании о Мамаевом побоище» повествуется о том, как на Куликовскую битву по призыву великого князя Дмитрия Донского «пришли князья Белозерские, готовы они к бою, и прекрасно снаряжено войско их». Белозерское войско было «велми… доспешно и конно». Великий князь «назначил каждому полку воеводу», себе же «взял под командование белозерских князей». 8 сентября 1380 года белозерские воины героически сражались на Куликовом поле, многие из них погибли. Пали на поле брани и возглавлявшие их князья. Обозревая после победы в тяжелой битве поле сражения, раненый Дмитрий Донской сказал: «Братья, русские сыны, князья, и бояре, и воеводы, и слуги боярские! Судил вам господь бог такою смертью умереть. Положили вы головы свои за святые церкви и за православное христианство». И немного погодя подъехал к месту, на котором лежали убитые вместе князья белозерские: «настолько твердо бились, что один за другого погибли…». В схватке были убиты князь Федор Романович Белозерский и его сын князь Иван Федорович. Победа в Куликовский битве положила начало усилению русских земель и их объединению вокруг Москвы.
         В сентябре 2005 года в год 625-летия Куликовской битвы рядом со Спасо-Преображенским собором в честь погибших на Куликовом поле белозерских князей с дружиною установлен памятный знак.Автор памятного знака – Людмила Валерьевна Майорова. Автор ковки — Николай Валентинович Митин, мастер народных художественных промыслов Вологодской области, почетный гражданин города Кириллова.
         На памятном знаке надпись: «В ГОД 625-ЛЕТИЯ КУЛИКОВСКОЙ БИТВЫ. В ПАМЯТЬ КНЯЗЕЙ БЕЛОЗЕРСКИХ С ДРУЖИНОЮ, ПОГИБШИХ РАДИ ЗЕМЛИ РУССКОЙ И ВЕРЫ ХРИСТИАНСКОЙ, ЧТОБЫ СТАРЫЕ РАССКАЗЫВАЛИ, А МОЛОДЫЕ ПОМНИЛИ (ДМИТРИЙ ДОНСКОЙ). ОТ БЛАГОДАРНЫХ ПОТОМКОВ. CЕНТЯБРЬ 2005 ГОДА».

Автор-составитель – М.В. Васильева

         Внутри крепости вдоль вала было вырыто несколько прудов, предназначенных для накопления дождевой воды на случай осады или тушения пожаров. Число прудов внутри крепостного вала не было постоянным. В исторических источниках чаще фигурируют четыре пруда («озерка»), реже – три или пять (1, с. 12; 2, с. 281; 3, с. 27; 4, с.27; 5, 64–65; 6, с. 123). Сейчас прудов три (если не считать еще одного, почти совсем заросшего, к северо-востоку от здания училища). Видимо, два пруда периодически высыхали, а позднее – и специально осушались.
         Есть сведения о том, каких размеров были пруды в середине 70-х годов XVII века: один пруд в длину – 30, поперек – 14 саженей (65х30 м); другой – в длину – 23, поперек – 18 саженей (50х39 м); третий – в длину – 23, поперек – 13 саженей (50х28 м) (1, с. 12).
         Излишки воды из прудов отводились наружу по проложенным под валом трубам. Как сказано в Белозерской писцовой книге 1675/76 года «письма и меры» стольника Никиты Ксенофонтовича Тараканова и подьячего Игнатья Пигина: из прудов «от умножения вод выведены трубы под вал за город» (1, с. 12). Составители более поздних описаний – конца XVIII века – описаний (т.е. времени, когда крепостные строения уже не существовали) полагали, что из прудов по трубам вода отводилась в ров для того, чтобы наполнить его водой (4, с. 64; 5, с. 123).
         В одном из описаний Белозерска конца XVIII века сказано, что в «казённом озерке» при архиерейском доме вблизи соборного комплекса – «казённое озерко, в котором довольно ловится карасей» (4, с. 64–65). И сегодня на берегу этого пруда, именуемого Казёнкой, можно встретить сидящих с удочками любителей рыбалки.
         Пруды по-прежнему являются украшением исторического ландшафта внутри кольца Белозерского вала. Особенно они хороши осенью, в обрамлении рдеющих рябин.
 

Источники и литература

1. Белозерская писцовая книга 1677 года // Новгородский сборник / под редакцией Н.Богословского. Вып. II. Новгород, 1865. Приложение. С. 12.
2. Богословский Н.Н. Город Белозерск //Новгородский сборник. Новгород, 1865. Вып. 1: Материалы для истории, статистики и этнографии Новгородской губернии, собранные из описаний приходов и волостей. С. 281.
3. Из описаний города Белоозера 1670-х годов // Белозерье: краеведческий альманах. Вологда, 1998. Вып. 2. С. 27.
4. Описание города Белозерска (ред. С.Я. Румовский, комментарии и примечания Ю.С. Васильева) //Белозерье: краеведческий альманах. Вологда, 2007. Вып. 3. С. 64–65.
5. Челищев П.И. Путешествие по Северу России в 1791 году (извлечение) // Белозерье: историко-литературный альманах. Вологда, 1994. Вып. 1. С. 123.

Автор-составитель – М.В.Васильева