Белозерская крепость в конце XV–XVI веке

         Современный город Белозерск с находящейся в его центре крепостью по праву считают наследником более чем тысячелетней истории Белоозера. Летописец-автор «Повести временных лет» называет Белоозеро одной из территорий, изначально составлявших ядро Древнерусского государства. Эта область располагалась на границе между центральными областями Руси и ее северной периферией. Белоозеро – одновременно и название крупнейшего водоема края (Белого озера), и название большой исторической области вокруг него (сегодня она называется Белозерьем), и название города-столицы края. Но вопросы о времени основания города и месте нахождения древнейшей столицы Белоозера долгое время являются предметом дискуссий. Дело в том, что местоположение столицы менялось, а письменные и археологические источники в силу своих особенностей предоставляют недостаточно сведений для разрешения этого вопроса.
         Белоозеро впервые упоминается во вступительной части общерусского летописного свода – «Повести временных лет» – вместе с такими городами как Ладога, Новгород, Изборск, Ростов и другими, в статье под 862 годом. Важно помнить, что этот летописный свод был составлен в начале XI века, и для раннего этапа русской истории он не является собственно летописью – ежегодными или более частыми записями о произошедших событиях. Начальная часть «Повести временных лет» представляет собой результат воссоздания хронологии и даже содержания событий древнейшего периода истории Руси путем соединения разрозненных ранних записей разного происхождения и устных преданий. Одним из подобных преданий было сказание о призвании варягов, частью которого является и упомянутая летописная статья, датированная 862 годом. Достоверность описываемых в «Повести временных лет» ранних событий, и особенно их хронология признается далеко не всеми учеными, остается дискуссионной. В этих условиях решающим аргументом для установления времени возникновения города могут стать только результаты археологических исследований. Научной основой определения возраста поселения может стать обнаружение надежно датированных культурных отложений. Конечно, археологическими методами не удастся установить время возникновения того или иного поселения с точностью до года, но они позволяют надежно определить хронологические границы события с точностью до нескольких десятилетий.
         Впечатляющие валы укреплений Белозерска не имеют себе равных на сотни верст вокруг, и в XVIII–XIX веках в образованной прослойке местного сообщества существовало представление, приписывающее их сооружение времени призвания варягов, а один из естественных холмов вблизи Белозерска заодно приобрел славу «кургана Синеуса». Впрочем, изучение летописей уже в тот период показало, что валы Белозерска моложе эпохи Рюрика, Синеуса и Трувора более чем на 600 лет, а при раскопках «кургана Синеуса» уже в 1860-х годах было установлено его природное происхождение.
         Уже первые исследователи края считали, что древним Белоозером является крупнейший археологический памятник Вологодской области – остатки грандиозного по масштабам Средневековья городского поселения в урочище Старый город у истока Шексны из Белого озера. Первые раскопки здесь были проведены значительно раньше, чем во многих других древнерусских городах. На заре становления российской археологии, в 1860 году, по поручению созданной годом ранее Императорской археологической комиссии в Белозерье направились Я.М. Лазаревский и Ю.Б. Иверсен. Объехав Белое озеро, исследователи составили описание нескольких мест, которые в белозерских преданиях были связаны с событиями далекого прошлого. В их число входило и урочище Старый город, где Я.М. Лазаревским были проведены первые небольшие раскопки, показавшие наличие здесь поселения и поздних безынвентарных погребений по христианскому обряду (1). В 1929 году известные археологи В.И. Равдоникас и Г.П. Гроздилов обследовали территорию Старого города и зафиксировали здесь мощный культурный слой с остатками деревянных построек, керамикой и вещами X–XIII веков (2). Работавший в 1939 и 1940 годах в Белозерском районе археолог П.А. Сухов осмотрел территорию Белоозера и отметил отсутствие у города укреплений и написал: «Городище у истоков Шексны вблизи села Крохино… является, по-видимому, тем древним Белоозером, где «седе» Синеус» (3). Масштабные археологические раскопки Старого города были проведены в 1949–1965 годах экспедицией Л.А. Голубевой: на различных участках территории Старого города было вскрыто 40 раскопов общей площадью около 5 500 кв.м. Начиная с 1982 года сбор вещей на размытой части города периодически осуществлялся экспедицией Н.А. Макарова, а в 1990–2001 годах – систематически велся специально созданным отрядом С.Д. Захарова (4). Результаты исследований позволяют сегодня уверенно констатировать факт, что хронологический разрыв между летописной датой возникновения Белоозера и реальным событием составляет около столетия.
         Уже по результатам работ Л.А. Голубевой в 1960-х годах стало ясно, что во время призвания варягов города Белоозера на истоке Шексны еще не существовало, что на самом Белом озере не найдено дружинных могильников IX–X веков, и что предметы скандинавского происхождения единичны среди десятков тысяч древнерусских находок. В стремлении найти разрешение противоречию летописных и археологических данных ряд исследователей предложил искать Белоозеро эпохи Синеуса на месте какого-то другого средневекового поселения края.
         Местное предание, кратко записанное еще в XVI веке в Кирилловом монастыре, указывало на нахождение древнейшего центра края на северном берегу озера: «Синеус сиде у нас на Кистеме» – в селе Киснеме (Троицком) (5). В 1920–1950-х годах археологами и краеведами в Киснеме неоднократно исследовались отдельные погребения средневекового могильника, поврежденного карьером (6). Археологом Л.А. Голубевой этот могильник был датирован на основании имевшихся в тот время представлений X–XI веками (7). Проведенные в 1980–1990-х годах археологами Н.А. Макаровым, С.З. Черновым и С.Д. Захаровым тщательные исследования показали наличие в Киснеме большого куста древнерусских сельских поселений, но, однако, не относящихся к самому раннему периоду истории Белозерья. Зарождение этого куста селищ, ставшего в XII–XIII веках одним из крупнейших в регионе, произошло лишь в конце X века, когда на месте будущей агломерации появились два первых маленьких селища. Их суммарная площадь была во много раз меньше площади города Белоозера на истоке Шексны того же периода. Лишь XI веком датируются в наши дни и древнейшие из исследованных погребений Киснемского могильника (8).
         По итогам археологических исследований можно утверждать, что древнейшим городским центром края является огромный археологический памятник в урочище Старый город на берегах реки Шексны у ее истока из Белого озера. Здесь город существовал с середины Х века. Старый город Белоозеро на реке Шексне – один из немногих древнерусских городов, не имевших сколько-нибудь заметных укреплений. Укреплений у Белоозера не было не только в Х–XI веках (их в это же время не имели, например, Новгород и Старая Русса), но и в период его расцвета в XII–XIII веках, когда город простирался вдоль обоих берегов реки более чем на километр. Это можно объяснить тем, что Белоозеро находилось на периферии грозных политических событий, сотрясавших в XII–XIII веках большинство русских княжеств.
         Письменные источники XIV века фиксируют сосуществование на Белоозере двух «городков» – старого (у истока Шексны) и нового, называемого также Карголом (так называлась одно из местностей на территории современного Белозерска). Последнее упоминание о «старом городке Белозерском», уже небольшом поселении, относится к 1398 году, когда новгородцы вновь приходили к Белоозеру «и взяша Белозерьскыи волости на щит, повоевав, и пожгоша, и старый городок Белозерьскыи пожгоша». Судя по археологическим данным, упадок старого города начался гораздо раньше, в конце XIII века. Уже в XIV веке центром Белозерского княжества, очевидно, был новый городок, находившийся на территории современного города Белозерска. Все летописные сообщения о Белоозере XV и последующих веков относятся исключительно к новому городу.
         Почему центр Белозерья изменил свое положение? На этот вопрос нельзя ответить просто и исчерпывающе. Причин могло быть несколько. В 1352 году Белоозеро в числе нескольких областей Руси было опустошено чумой, и летописец отметил, что «в Глухове же тогда ни един человек не остася, вси изомроша, сице же и на Белеозере». Через 12 лет, в 1364 году, летопись сообщает о новой смертоносной эпидемии: «А на Белеозере тогда ни един жив обретеся». По одному из предположений, эти бедствия могли стать причиной того, что жители покинули город на берегу Шексны как нездоровое место и создали его на новом месте. Однако известно, что оба поселения какое-то время сосуществовали. Так или иначе, но в течение XIV века расцвел новый город на территории современного Белозерска, а старый у истока Шексны быстро стал незначительным поселением. Полагают, что истинной причиной этого стало завершившееся к XIV веку принципиальное изменение экономического уклада региона: произошел переход от преимущественно промысловой экономики к экономике с преобладанием сельского хозяйства. Это было связано, возможно, с истощением пушных ресурсов вследствие интенсивного промысла или климатических изменений – заметным похолоданием и увеличением влажности. Новая столица Белозерья сформировалась в густо заселенной хлебопашцами округе, а прежняя была ориентирована на водный путь, связывавший город с местами охотничьих промыслов и дальними рынками сбыта пушнины.
         Как выглядело древнейшее поселение на месте современного Белозерска, и когда оно появилось, – в точности неизвестно. Интригующие результаты дали проведенные в 1989–2000 годах архитектурно-археологические исследования в Белозерске на территории кремля. У южного фасада Преображенского собора исследователями С.А. Шаровым и E.Л. Хворостовой был открыт участок культурного слоя поселения домонгольского времени (9). Однако сделанные этими исследователями предположения об обнаружении остатков древнего городка (возможно, даже древней столицы летописного Белоозера), некогда окруженного валом с деревянными конструкциями внутри, археологам С.Д. Захарову и Н.А. Макарову представляются преждевременными: выявленные на весьма незначительной площади раскопок фрагменты деревянных конструкций трудно интерпретировать однозначно именно как остатки оборонительных сооружений, а собранные в Белозерске немногочисленные и весьма рядовые древнерусские вещи не относятся к числу специфичных для дружинного и княжеского обихода, и имеют достаточно широкую датировку.
         Белозерск являлся древнейшим религиозным центром края. С Белоозером связано историческое сказание, относящееся, видимо, к XI веку, сообщающее о построении первого христианского храма в Белоозерье. Один из вариантов этого рассказа передал историк В.О.Ключевский, опираясь на публикацию рукописи из Соловецкого монастыря. Предание рассказывает, что в некоторое время на Белоозере жили некрещеные люди. Стали их крестить, и построили они церковь, а именем какого святого назвать ее, не ведают. Наутро пришли они к церкви, а на реке под церковью челн стоит, в челне – икона святителя Василия Великого, а перед иконой просфора. Решили они освятить церковь во имя Василия Великого. Когда стали церковь освящать, вдруг раздался страшный гром и треск. Люди перепугались, решив, что падает церковь. Выбежали из церкви, смотрят, а за алтарем, где прежде было языческое капище и находились священные береза и камень, ничего нет: березу вырвало с корнем, а камень забросило в реку Шексну и потопило. «И на Белоозере то первая церковь Василий Великий от такова времени, как вера стала» (10). Примечательно, что и в Киеве на месте языческого капища после крещения Руси была поставлена церковь Василия Великого. По-видимому, древнейшие христианские храмы Руси именовались Васильевскими в память о крестителе Руси великом князе Владимире Святославовиче (около 960 – 1015), принявшем крещение в корсунской церкви святого Василия и получившем при этом христианское имя Василий. Сохранившейся в Вологодском государственном музее-заповеднике рукописи одного из вариантов этого сказания посвящена специальная публикация Р.П. Биланчука (11).
         Неслучайно старейшими иконами всей Вологодской области являются две белозерские святыни, датируемые первой третью XIII века, хранящиеся ныне в Государственном Русском музее в Санкт-Петербурге: это икона из древнего Васильевского храма «Богоматерь Умиление Белозерская», и икона «Пётр и Павел» из Петропавловской церкви Белозерска (12).
         Основателем двух древнейших в Вологодском крае монастырей – Троицкого Усть-Шехонского, существовавшего вблизи истока Шексны из Белого озера, и островного Спасо-Каменного на Кубенском озере считается первый Белозерский удельный князь Глеб Василькович (1237–1278). После гибели Ростовского князя Василька Константиновича (1209–1238), трагической битве с татарами, произошедшей 4 марта 1238 года на реке Сити, Белоозеро отделилось от Ростовского княжества, и в нем стал княжить со времени совершеннолетия младший сын Василька Глеб.
         Образование самостоятельного Белозерского княжества стало свидетельством не только продолжавшегося политического дробления Руси, но и некоторых изменений в ее экономическом пространстве. Нашествие татаро-монголов и их последующие набеги заставили население искать безопасные места для проживания, одним из которых и стало затерянное в лесах Белоозеро.
         Глеб Василькович был достаточно заметной фигурой среди русских князей, был близок со своим дядей Александром Невским. В летописях говорится о его неоднократных поездках в Орду, его вторая жена Феодора была татарской княжной, дочерью хана Сартака. Со своим полком Глебу приходилось участвовать в военных походах, организованных ордынцами, в частности, на Северный Кавказ против аланов. По преданиям, он занимался активным церковным строительством («и церкви многи созда, и украси иконами и книгами») и, как уже упоминалось, основал два монастыря. Позднее молва, воспринимавшая его как культурного героя, приписывала ему и спрямление течения рек Сухоны и Вологды – сооружение двух «Княже-Глебовых простей».
         После смерти Глеба Васильковича Белоозеро перешло к его сыну Михаилу. Правда, княжил он недолго и умер в 1293 году молодым в Орде. Историк Кучкин предположил, что некоторое время княжество находилось в руках старшего сына Бориса Ростовского Дмитрия, который отнял его у Михаила. Сын Михаила Роман Михайлович был активным участником княжеских усобиц, выступал против усиления Москвы и вступил в тайный союз с соперничавшей с ней Тверью. Поехав в Орду с жалобами на Ивана Калиту, сам был оговорен последним и там погиб. Новый белозерский князь Фёдор Романович женился на дочери Ивана Калиты Феодосье, что ознаменовало постепенное подчинение Белозерского княжества Москве. Фёдор Романович упоминается в числе участников похода на Тверь в 1375 году, который был организован великим князем московским Дмитрием Ивановичем. Через пять лет, в 1380 году, Фёдор Романович вместе с сыном Иваном вновь «сел в стремя» по призыву Дмитрия Московского. В знаменитой битве на Куликовом поле белозерское войско было «велми… доспешно и конно». Объединенное русское войско победило в битве, но белозерские князья Фёдор Романович и его сын Иван погибли: «И ту оубиени быша на суиме князь Феодор Романовичь Белозерскыи, сын его князь Иванъ Феодоровичь» (13).
         Пресечение старшей линии белозерских князей и их родственные связи с московским великокняжеским домом привели к тому, что Дмитрий Донской завещал Белоозеро своему третьему сыну Андрею. Правда, Андрей Дмитриевич получил в 1389 году не всё княжество, а лишь его большую часть, в то время как на остальной территории продолжали сохраняться уделы младших белозерских князей. Но Белозерское княжество как самостоятельная политическая единица перестало существовать: летопись сообщает, что Андрей получил земли, что «неколи бысть Белозерское княжение великое».
         Общая победа на Куликовом поле закрепила за Москвой значение организатора воссоединения восточнославянских земель. Развернувшееся государственное единение стало путем к освобождению Руси от чужеземного господства. Москва усиливалась, а ее важнейшие противники – Орда и Великое княжество Литовское – вступали в полосу затяжного кризиса.
         Город Белозерск сохранял значение одного из религиозных центров Севера. Так, в 1458 году Ростовский архиепископ Феодосий созвал в Белозерск в день праздника Крещения Господня собор священнослужителей епархии. Для обсуждения злободневных вопросов в соборный храм Василия Великого должны были явиться по зимнему пути все настоятели монастырей, священники и дьяконы епархии (14). В 1657 году Белозерье было передано из Ростовской, Ярославской и Белозерской митрополии в Вологодскую и Великопермскую, изменившую вследствие этого свое название на Вологодскую и Белозерскую.
         Известно, что в XIV–XV веках Белоозеро стало значительным торговым центром своего времени, это был развитый в экономическом отношении город. Сюда регулярно приходили торговать суда, снаряженные крупными торговцами-монастырями: Троице-Сергиевым, Симоновым, Андрониковым, Кирилловым Белозерским, Калязинским Макарьевым, Николо-Пешношским, Пустынским, Покровским, Борисоглебским и другими. Купцы приходили в Белоозеро и из Московского княжества, и из Тверского, и из Новгородской земли. Привозил на белозерский торг разнообразные товары и местный житель – «городской человек белозерец и окологородец, и изо всех волостей белозерьских». Товары местного производства перечисляются в Таможенной белозерской грамоте 1497 года: это туши мяса, коровы, соль, лук, чеснок, орехи, яблоки, мак, сыр, лошади, гуси, бараны, поросята.
         В годы правления великого князя Василия II Тёмного (1425–1462) разгорелась междоусобная война за великокняжеский престол между ним и его дядей Юрием Дмитриевичем, затем – с двумя его старшими сыновьями Василием Косым и Дмитрием Шемякой. Великокняжеский престол несколько раз переходил из рук в руки. Военные действия и разорительные походы соперничающих князей затронули и Север.
         Политическая и военная мощь Москвы все более росла, и военные действия с врагами постепенно стали смещаться на южные и восточные границы ее владений. При правлении великого князя Ивана III Васильевича (1462–1505) Белоозеро становится безопасной территорией и превращается в «глубокий тыл». В минуты большой опасности на Белоозеро вывозилась великокняжеская казна, туда уезжали и церковные иерархи. Осенью 1480 года, во время известного «Стояния на Угре», Иван III отправил на Белоозеро свою жену Софью с малолетними детьми и великокняжеской казной. Сопровождать самое ценное – семью и казну – он отправил доверенных лиц: боярина В.Б. Тучко-Морозова, окольничего А.М. Плещеева и дьяка Василия (Третьяка) Долматова. Победоносное завершение кампании завершилось признанием фактически свершившегося освобождения Русского государства от Большой Орды.
         Интересно, что именно на белозерской земле впервые началось ограничение права крестьян переходить от одного владельца к другому лишь однажды в году – в Юрьев день. По мнению историка Р.Г. Скрынникова, начало этой норме положил белозерский князь Михаил Андреевич, а затем она стала распространяться и на другие территории. Правило Юрьева дня позднее было закреплено в общерусском Судебнике 1497 года.
         С Белоозером связано еще одно важное событие в жизни Русского государства, ставшее едва ли не завершающим этапом в ликвидации удельной вольности. Последний белозерский удельный князь Михаил Андреевич Верейский, хоть и являвшийся верным союзником Москвы, но пытавшийся в некоторых вопросах проявлять самостоятельность, завещал свое княжество Ивану III в 1486 году, и Белоозеро навсегда превратилось в один из уездов Московского государства.
         Через два года, в 1488 году, великий князь Московский выдал Белоозеру уставную грамоту. В ней определялись права местного населения во взаимоотношениях с княжеской администрацией. По мнению ряда историков, высоко оценивших данный документ, грамота впервые отводила значительное место в управлении местным органам, ограничивая прерогативы представителей центральной власти. Историк Ю.Г. Алексеев отметил: «Хотя уставная грамота непосредственно обращена к населению только одного уезда, перед нами документ принципиального значения. Грамоту можно рассматривать как типовую… Видимо, предполагалось подобные грамоты дать и другим уездам Русского государства». Так Белоозеро стало экспериментальным полем для выработки норм административного права централизованного Русского государства.
         Любопытно, что практически все значимые события времен Ивана III в той или иной степени коснулись Белоозера. Обострение отношений и освобождение от власти Золотой орды в 1480 году – и Белоозеро становится убежищем для семьи великого князя и хранилищем его казны; непростая борьба с Казанью – и в Белозерске оказывается под бдительным надзором верхушка татарской аристократии; ликвидация самостоятельности Новгорода – и, по легенде, именно на Белоозеро ссылается подобно человеку символ новгородской демократии, вечевой колокол. Очевидно, у Ивана III Белоозеро ассоциировалось с надежностью, верностью, постоянством.
         Великого князя Московского Ивана III по праву называют создателем первого общенационального государства русского народа. В 1485 году Иван III принял титул «Государь всея Руси», отражающий державную сущность окрепшей Московской Руси. В 1487 году по его приказу «на Белеозере в Карголоме» в десяти верстах от старого города строится грандиозная новая крепость, словно бы символизирующая небывалое укрепление Русского государства.
         Остатки мощного фортификационного сооружения в Белозерске впечатляют и сегодня: это замкнутый земляной вал длиною около 1000 метров и высотой около 15 метров. Вал окружен широким (до 60 м) сухим рвом глубиной до 7 метров. Крепость характеризовалась как «рубленый город», «рубленая сыпь», поскольку внутри вала расположены деревянные рубленые конструкции, удерживающие насыпь от оползания и обеспечивавшие валу необходимые для обороны крутизну и крепость. Снаружи между насыпью вала и краем рва оставлена узкая горизонтальная кольцевая площадка, предназначенная для предохранения от оползания вала в ров (по ней, в обход каменного моста, сейчас осуществляется въезд на территорию крепости). Верхушка вала плоская, на местах глухих башен хорошо заметны расширения насыпи в виде прямоугольных площадок, а на месте трех проездных башен, стоявших на уровне земли, вал разрывается. Ранее по верху вала шла мощная деревянная рубленая стена с боевым ходом, имевшая восемь башен. Четырехугольные башни, имевшие по два или три боевых яруса, различались по конструкции и назначению. Две (изначально, видимо, три) башни были проезжими – «воротными» (восточная Богословская, северная Покровская, западная Ильинская-воротная), остальные пять были построены непроезжими, «глухими» (Спасская, Озадская, Ильинская, Луговая, Петровская). К проезжим башням через ров вели деревянные мосты. Внутри крепости вдоль вала было вырыто несколько больших прудов, предназначенных для накопления воды на случай осады или тушения пожаров. Излишки воды отводились наружу по проложенным под валом трубам.
         Территория внутри крепости ранее и называлась собственно «городом». На территории кремля был возведен соборный деревянный храм, освященный во имя Василия Великого, затем строится деревянная же холодная Преображенская церковь. В крепости находились многочисленные деревянные строения: воеводский двор, приказная и губная избы, тюрьмы, склады и «осадные» дворы. Здесь размещались гарнизон, учреждения местной власти, дворы жителей разных сословий, велась торговля и хранились припасы.
         Наличие крепости позволяло использовать Белоозеро и как место заточения. Это случалось часто. После захвата Казани войсками московского князя в 1487 году казанского хана Алегама (Ильхама) сослали в Вологду, а его мать, братья и сестры были отправлены на Белоозеро. Также на Белоозере был заточен в 1502–1508 годах и служивый царевич Абдул-Латиф, который, сидя на ханском престоле в Казани, пытался проводить независимую от Москвы политику. Князь Василий Холмский, посланный на помощь осажденному казанскими татарами гарнизону Нижнего Новгорода, задержался в Муроме, где проводил время «пияху и веселяхуся», за что был схвачен и помещен в 1508 году в тюрьму на Белоозере, где умер через 15 лет. В 1533–1535 годах в Белоозере был заточен Шах-Али (Шиг-Алей), хан Казанский (позднее – царь Касимовский). Были и другие высокопоставленные узники, например, привозивший на то же Белоозеро великокняжескую казну дьяк Василий (Третьяк) Долматов и другие. В середине XVI века, во времена Ливонской войны, в крепости содержались и пленные «немцы». В середине 1560-х годов в Белоозеро по распоряжению Ивана IV Грозного был сослан видный военачальник князь Михаил Иванович Воротынский с семьей, и «тюрьмы немецкие из города вынесли вон». К Воротынскому были приставлены «для бережения» два доверенных лица от Ивана Грозного, но в заточении он, видимо, не находился. Условия ссылки были сравнительно мягкими: при князе имелось значительное количество слуг, на содержание его и обслуги выделялась крупная сумма – около 100 рублей. Деньги эти, правда, не всегда выплачивались вовремя, и князь через приставов постоянно «бил челом» государю, что его и княгини одежда «придралась» так, что ходить «непригоже», и что не прислано было вовремя «ведра романеи» и «ведра ренскова» вина, лимонов, перца, гвоздики, лососей свежих и прочего. Этот поворот в судьбе военачальника закончился благополучно, и вскоре он был отпущен.
         Каков же был замысел Ивана III, повелевшего соорудить огромный Белозерский кремль в те же годы, когда строился существующий и поныне Московский Кремль? Как мы видим, уже в конце XV века Белоозеро находилось далеко от границ Московской Руси и, казалось бы, не могло подвергнуться нападению внешнего врага? Видимо, правильно оценивал значение этого сооружения находившийся на службе польского короля итальянский дворянин Александр Гваньини, который в своем сочинении «Описание Московии», изданном в 1578 году, так характеризует Белоозеро при внуке Ивана III, царе Иване Грозном: «На этом озере есть неприступный кремль, укрепленный самой природой, в котором государь Московии обычно прячет свои сокровища и сюда же бежит как в убежище, при нашествии врагов. Отстоит Белоозеро на сто миль от Московии и настолько же от Новгорода Великого. Область почти вся покрыта болотами и лесами, и доступ в нее для путешественников нелегок и неудобен, если только не построены мосты или не скованы льдом воды».Действительно, крепость-убежище, крепость-сокровищница, крепость-символ и крепость-тюрьма – все эти значения были присущи Белозерскому кремлю на протяжении первых веков его существования.
         Уже в середине XVI века деревянная крепость пришла в плачевное состояние. «Город, государь, худ, обвалился», – сообщали приставы Ивану Грозному. Если в XVI и XVII веках деревянную крепость не раз ремонтировали, то позднее, в XVIII веке, обветшавшие стены и башни за ненадобностью разобрали.

 
Примечания

1. Лазаревский, 1860; Отчет ИАК за 1860 г., Голубева, 1973, с. 59, 62; Макаров, Захаров, 1994, с. 8; Спирина, 1996, с. 251; Макаров, Охотина-Линд, 1999; Захаров, 2004, с. 14–15.
2. Голубева, 1973, с. 59; Макаров, 1990, с. 8.
3. Сухов, 1941, с. 89; Голубева, 1973, с. 59, 62.
4. Захаров С.Д. Древнерусский город Белоозеро. М., 2004. С.101 — 103.
5. Шахматов А.А. Сказание о призвании варягов. СПб., 1904. С. 53.
6. Чернов С.З. Из истории Киснемы последней четверти XIV – начала XV века // Кириллов : краеведческий альманах. Вып. 2. Вологда, 1997. С. 9–26 http://www.booksite.ru/fulltext/2ki/ril/lov/2.htm ; Макаров Н.А. Средневековые памятники Белозерской округи (археологическая карта и комментарий) // Проблемы изучения древнерусской культуры (расселение и этнокультурные процессы на Северо-Востоке Руси) : сборник научных трудов. М., 1988. С. 57–93.
7. Голубева Л.А. Могильник X – середины XI в. на Белом озере // Советская археология. 1961. № 1. С. 2301–215.
8. Макаров Н.А., Захаров С.Д., Бужилова А.П. Средневековое расселение на Белом озере. М., 2001. С. 84–85, 139–145.
9. Шаров С.А., Хворостова Е.Л. Археологическое изучение Белозерского кремля XII–XV вв. // Древности Русского Севера. Вып. 1. Вологда, 1996.
10. Ключевский В.О. Сочинения в 9 томах. М., 1987. Ч. 1 (Лекция XVII). С. 306–307.
11. Биланчук Р.П. «Летописец» белозерской соборной церкви Василия Великого и проблемы реконструкции «местного текста» культуры // Белозерье : краеведческий альманах. Вып. 3. Вологда, 2007. С. 308–322. http://www.booksite.ru/fulltext/belo/zerje/9.htm
12. Рыбаков А.А. Вологодская икона = Icons of Vologda: Центры художественной культуры земли Вологодской XIII–XVIII вв. М., 1995.
13. Полное собрание русских летописей. Т. XV. Вып. 1. Изд. 2-е. Пг., 1922. Стлб. 140.
14. Акты исторические, собранные и изданные Археографическою комиссиею. СПб., 1841. Т. 1. №64. С. 114–116.

Автор-составитель — А.В. Суворов

История крепости в XVII веке

         Начало XVII века в российской истории называют Смутным временем или Смутой. Начало Смуты принято отсчитывать от смерти в 1598 году последнего представителя династии Рюриковичей царя Фёдора Иоанновича. Многочисленные стихийные бедствия и трехлетний голод, борьба нескольких боярских группировок за царский престол, иностранная польско-шведская интервенция привели к тому, что на протяжении ряда лет в стране наблюдался глубокий социально-экономический и политический кризис. Вспыхивали крестьянские и казацкие восстания, слабость государства вызвала успех нескольких иностранных вторжений. В 1610 году Москва оказалась занята польскими интервентами. В стране развернулось патриотическое народно-освободительное движение, дважды собирались народные ополчения.
         Летом – осенью 1612 года основные военные силы северных городов влились в ополчение Козьмы Минина и Дмитрия Пожарского и двинулись на освобождение от интервентов Москвы. В это время польско-литовские и казачьи отряды хлынули на Север. 10 июля 1612 года «литовские и русские воровские люди» подошли к городу Белоозеру, который оказался беззащитным перед ними, так как из 150 имевшихся на Белоозере стрельцов 100 человек было послано на Череповецкую засеку «для обереганья от воровских же людей». Воевода Степан Чепчугов бежал под защиту стен и гарнизона Кирилло-Белозерского монастыря. Брошенные на произвол судьбы жители города «от страху розбеглись розно», город был взят без боя и разорен. Значительная его часть была сожжена.
         Данные о топографии и структуре Белозерского кремля (или «города» – так именовалась укрепленная часть Белоозера) того времени содержатся в наиболее раннем из сохранившихся описаний города Белоозера – Дозорной книге города Белоозера 1617/18 года «письма и дозору» Г.И.Квашнина и подьячего П.Дементьева. Она дошла до нас в составе рукописного сборника XVII века, видимо, принадлежавшему Кирилло-Белозерскому монастырю, который хранится в Отделе рукописей Российской национальной библиотеки (собр. Кирилло-Белозерское, № 79/1318). Дозорная книга города Белоозера 1617/18 года была подготовлена к печати Ю.С.Васильевым и опубликована в 1994 году в первом выпуске историко-литературного альманаха «Белозерье».
         Как свидетельствует этот документ, к 1617/18 году на территории Белозерского кремля стояло три храма: собор Василия Кесарийского, церковь Преображения Господня и церковь Рождества Христова. Храмы Василия Кесарийского и Преображения Господня были «ружными», т.е. их священнослужители получали «ругу» – содержание от государственной казны. Все церкви были деревянные клетские, с колокольнями. До «белозерского разгрома» здесь был еще один храм – церковь святого великомученика Георгия («строение было государево, храм ружной»), но в 1612 году он был сожжен «литовскими людьми».
         Церковь Рождества Христова была деревянной клетской с трапезною и колокольней (колокол весом 7 пудов и два колокола по 6 пудов). В храме был придел страстотерпцев Христовых Бориса и Глеба. В 1617/18 году здесь служили священник Димитрий, дьякон Иван и пономарь Климко Орефьев. В церкви хранился местный образ Рождества Христова с деянием на золоте («на золоте, 3 венца низаны жемчюгом, гривна басмена, 2 гривны витых, двои серги серебряное»). В алтаре за престолом – образ Пречистые Богородицы Умиление на золоте, Евангелие запрестольное, сосуды церковные, потир и блюдца оловянные; покровцы и пелены крашенинные. В приделе – два образа страстотерпцев Бориса и Глеба («большая пядница на золоте» и «на рези в киоте»), а также рукописные и печатные богослужебные книги разных размеров: «Псалътырь писмяная в четверть, Апостол тетр печатной в десть, Еванелие толковое печатное в десть, 2 Пролога в десть, Ермолои в полдесть, Часовник печатной в четь, Святцы с тропари и с кондаки в полдесть, 2 Охтая, один в десть, другой в полдесть, Треод поеная писмяная в десть, 2 Трефолоя в полдесть, Минея опщая печатная в десть, 7 Минеи мисечных в полдести, писмяных 6, а семая печатная, Соборник в дву книгах в полдесть, 2 Служебника, один писмянои, другой печатной, Канунник в четверть». С историей храмов Василия Великого и Преображения Господня подробнее можно познакомиться в разделе «Объекты» настоящего сайта.
         До «белозерского розгрома» 1612 года в крепости «луг был на оброке у Офонки Иванова», а после разгрома «на том лугу внутри города поставлены государевы розрядные избы и таможня, и осадные дворы посацких людей, и поповские, и каменщиковы, и кирпищиковы». По данным на 1617/18 год на территории Белозерского кремля находились разрядная, таможенная, земская и губная избы; тюрьмы для воров и разбойников; изба государева кабацкая; 10 государевых амбаров (амбар с «кабацким запасом», амбар «с пороховою казной»; 8 амбаров с государевыми хлебными запасами); богадельня; пустующая кузница, предназначенная «для государева пушечного дела»; «сторожня», а около нее – тын. Напротив разрядной избы, являвшейся органом военно-территориального управления при воеводе, находилось 20 амбаров посадских и других людей, в которых хранились различные запасы. На территории кремля также размещались лавки, где велась торговля всевозможным мелким товаром, солью, рыбой, мясом. Всего было 55 лавок посадских людей, из которых 44 пустовали; в том числе 8 – поповских и 1 – дьячка; 1 – каменщика; 2 – рассыльщиков; 2 – кирпичников.
         Кроме того, на территории кремля находились жилые и пустующие осадные дворы посадских и других людей. В числе дворов были воеводский, дьячий и земский (в нём в это время жил стрелецкий сотник Борис Торжнев). Также были 22 помещичьих двора, 8 из которых и 1 помещичье дворовое место пустовали; 2 двора подьячих; 14 дворов, в которых жили священнослужители, дьяконы и пономари; 7 дворов «поповских уездных», из которых 5 пустовали; пустующий двор трапезника; 3 двора вдов-попадей и дьякониц; 9 дворов каменщиков, из которых один пустовал; 3 двора кирпичников; 11 дворов пушкарских, в которых проживало 11 пушкарей и стрелец; 2 пушкарских двора, где обитали дьякон и нищая вдова; 1 пустующий пушкарский двор; 34 жилых стрелецких двора; 7 стрелецких дворов и одно дворовое стрелецкое место пустующие; 11 дворов рассыльщиков; 4 жилых и 2 пустующих монастырских двора; 3 монастырские кельи; 4 двора ямских охотников, в одном из которых жил стрелец, а 3 пустовали; двор государевых рыбных дел дьячка; 45 посадских дворов, в 16 из которых жили обнищавшие посадские люди, а еще 16 пустовали; 13 дворов бобыльских, из которых один пустовал; 25 дворов крестьянских уездных, 8 из которых были обитаемы (в одном жил губной целовальник), а 17 пустовали; двор бирича (глашатая); двор палача; двор часовщика; пустующий двор воротника; двор тюремного сторожа.
         Как видно из приведенного перечня, обеднение и голод Смутного времени привели к тому, что хозяйственная и торговая жизнь находились в глубоком упадке, многие дворы и большинство лавок в Белозерской крепости пустовали.
         В середине 1670-х годов в писцовой книге дается следующее описание Белозерской крепости: «Город Белоозеро по осыпи рубленой, на нем восемь башен, крыты тесом; в город двои ворота; мерою город по осыпи 550 сажен с полусаженью».
         В середине 1670-х годов в Белозерском кремле на некоторое время остается только одно церковное здание – соборная церковь во имя Преображения Господня. Построена эта церковь «и в церкве образы и книги и всякая церковная утварь казною великого государя и подаянием всяких чинов людей». Храм по-прежнему был деревянным, но в отличие от скромного клетского храма начала XVII века, имел уже шатровое завершение. Из различия в архитектуре и из того, что на территории крепости в это же время отмечено наличие пустыря на месте, где прежде стояла Преображенская церковь, можно сделать вывод, что за прошедшее время был выстроен новый храм. Церковь была крыта тесом. При ней имелась трапезная и рубленая колокольня с четырьмя колоколами в 30 пудов. В церкви был придел Василия Великого.
         В Переписной книге церквей и причта Белозерского уезда и Чарондской округи конца XVII века отмечается, что в Белозерской крепости была «церков соборная Вселенскаго учителя Василия Великого, в приделах великомученика Георгия да святого Николая Чудотворца. Служит про- (л. 59) топоп Аврамей Варфоломиев; детей у него два сына, Ануфрий, Иоанн; грамоте оба учены. Да поп Василей Корнилиив; детей у нево 1 сын Василей; грамоте учен. Да поп Михаил Иванов, детей у нево 1 сын Данил; грамоте учен. Да поп Алексей Алексеив; детей у него 3 сына, Михаил, Иелесей, Андреян; грамоте все учены. Да диякон Елисей Яковлев; детей (л. 59 об.) у нево нет. Да диякон Феофан Назарьив; детей у него нет».
         Тогда же было положено начало каменному строительству на территории Белозерского кремля – «казною же великого государя» и «подаяния разных чинов людей» был построен сохранившийся до наших дней каменный храм Преображения Господня. В Переписной книге города Белоозера 1675/76 годов написано: «Да соборную ж церковь вновь строят каменную казною ж великого государя и подаянием же всяких чинов людей». Каменный храм строили на новом месте. Место же, где «прежде сего была церковь Преображения Господня с пределы, да таможня, и посадских, и всяких жилецких людей лавки и анбары, и хлебная площадь», было «порозжим», то есть пустовало. Это место занимало пространство от строящейся соборной церкви вдоль мостовой на протяжении 82 м, поперек простиралось на 65 м. Далее по направлению к Богословским воротам также находились пустые места, где прежде были лавки и амбары, но, как написано в источнике, одни были перевезены за пределы крепости на посад, а другие сгнили, и остались только 4 пустые лавки.
         В середине 1670-х годов в Белозерском кремле находились «двор воеводской да место дьяческое; приказная изба; губная изба, тюрма да сторожня; погреб с пороховою и свинцовою казною; губная старая изба, пишут в ней площадное писмо; да место дворовое преосвященного Симона, архиепископа Вологодского и Белоозерского, на том месте живут в трех избах посадские люди 8 человек; двор заплечного мастера, людей в нем 3 чел.; два двора съезжие, избы сторожей, людей в них 5 чел.; двор монастырской да два места монастырских же; два места помещиковых; 31 место дворовых, что были преж сего осадные дворы розных чинов людей, а ныне огорожены огородами; да 4 лавки пусты; да площадь таможенная и хлебная и лавочные и анбарные пустые места; да 11 колодязей; да три пруда». Из прудов «от умножения вод» были выведены трубы «под вал» за крепостные стены.
         Из краткой выписки из Переписной книги 1678 года, сделанной по запросу Разрядного приказа, становится очевидным, что к этому времени крепостные сооружения в Белозерске требовали серьезного ремонта: «кровля огнила и вал ничем не ослонен, и около валу никаких крепостей нет». В этом же описании есть интересное замечание – по валу «рублены клетки в 3 угла». Из вооружения («наряду железного») в крепости в это время хранились: «2 пищали по 3 аршина с четью, 5 пищалей волковей, и в том числе 1 пол-3 аршина без вершка, 3 пищали по 2 аршина по 6 вершков. Пищаль 2 аршина 3 вершка, 2 пищали дробовые по пол-2 аршина по 2 вершка. Пищаль затинная. 6 пищалей худых. 3 рога порченых. 75 ядер, весом ядро по 4 гривенки без чети и по полу-4 и по 3 гривенки. 15 прутов железа, да 2 обломка, 2 крицы, 3 лопатки. Ломового железа 2 доски. Напарья болшая. Зелья 11 пуд 17 гривенок. Свинцу 12 пуд с полупудом. Дробу свинцоваго пол-2 пуда 9 гривенок, железного 2 пуда, 396 рогулек».
         Вот перечень обитателей Белозерской крепости, который дается в году в Переписной книге 1678 года: «приказной избы подьячих 4 человека. Сторож 1 человек. Посацких и всяких чинов людей 771 человек. Поповых детей и братьи 38 человек. Каменщиков и кирпичников 37 человек. Нищих 189 человек. Всего людей 1040 человек».
К 1678 году (по сравнению с описанием крепости 1675/1676 года) внутри крепостных стен меняется число прудов, теперь их не три, а четыре. Вероятно, в 1677 году был выкопан еще один пруд. Интересно отметить и то, что станет большим разочарованием для романтиков-кладоискателей, – в Переписной книге 1678 года компетентными государевыми людьми отмечено, что в крепости подземных ходов не было: «тайников нет».
         Как видим, во второй половине XVII века Белозерская крепость постепенно утрачивает свое фортификационное значение: места дворов, прежде предназначенных для укрытия посадских людей во время осады крепости, занимаются огородами, деревянные сооружения крепости с годами всё больше ветшали. Торговый центр перемещается из крепости на территорию посада. При этом территория кремля сохраняет функции административного и религиозного центра уезда.
 

Источники и литература:

1. Белозерская писцовая книга 1677 года // Новгородский сборник / под редакцией Н.Богословского. Вып. II. Новгород: изд. Новгородского cтатистического комитета, 1865. Приложение. С. 11–12.
2. Васильев Ю.С. Борьба с польско-шведской интервенцией на Русском Севере в начале XVII в. Вологда, 1985. С. 59–63.
3. Две переписные («записные») книги: а) монастырей и пустыней; б) церквей и причта Белозерского уезда и Чарондской округи конца XVII века (публикация Ю.С.Васильева) // Белозерье: краеведческий альманах. Вологда: Русь, 2007. Вып. 3. С. 137.
4. 1617/18 г. – Дозорная книга города Белоозера «письма и дозору» Г. И. Квашнина и подьячего П. Дементьева // Ист.-лит. альм. / гл. ред. Ю. С. Васильев. Вологда: Русь, 1994. Вып. 1. (Старинные города Вологодской области). С. 39–48.
5. Из описаний города Белоозера 1670-х годов // Белозерье: краеведческий альманах. Вологда: Легия, 1998. Вып. 2. С.18, 21–22, 27.

Автор-составитель – М.В.Васильева

Белозерский кремль в XVIII–XIX веках

         Согласно описанию 1730-х годов, сделанному И.К.Кириловым: «Белоозеро, по описной 701 [1701] году книге город [то есть крепость] был рубленой, в нем 3 башни с проезжими вороты [напомним, что по источникам XVII века проездных башен было только две], 6 башен глухих, по мере около города и башен 537 сажен, но городовая стена от ветхости развалилась, и ныне токмо один земляной вал; тот город стоит при Беле озере, ис которого течет Шексна река» (1, с. 107). По другим источникам, деревянная стена и башни Белозерской крепости окончательно были разобраны лишь в середине XVIII века: по указу 758 [1758] года ветхое крепостное строение («пространная с батареями стена и большие деревянные башни») было «сломано и обрано бывшею провинциальною канцеляриею на казенную надобность» (3, с. 64).
         «В петровское время начались изменения в административном подчинении Белоозера. По указу от 18 декабря 1708 года Белоозеро вошло в состав Ингерманландской (с 1710 года – Санкт-Петербургской) губернии. Созданная губерния была огромна: ее земли простирались от Прибалтики до Ярославля. В 1719 году было проведено разукрупнение губерний, а внутри них созданы более мелкие единицы – провинции. В составе 11 провинций Санкт-Петербургской губернии имелась и Белозерская, а в 1727 году Белозерскую провинцию причислили к Новгородской губернии. По новой екатерининской реформе 1770-х годов провинциальное деление было упразднено и введено уездное. В 1777 году город получил современное название – Белозерск – и как центр уезда сохранял административное подчинение Новгороду вплоть до 1918 года… Административные преобразования XVIII века привели к усложнению аппарата управления» (2, с. 46). В связи с этим на территории Белозерской крепости, бывшей в те времени местом сосредоточения административных учреждений, одни здания меняли свое предназначение, другие отстраивались заново.
         В переписной книге 1710 года сказано, что на момент переписи в крепости стояла «приказная полата да двор командатцкой строение древянное, на которое по указом збираны деньги з грацких и уездных людей, а ныне в том дворе камендант Василей Никитич Римский Корсаков 32 годов, у него жена Агафья 25, дочь Афимья 5, теща Парасковья 50, тетка Марья 45 лет, а которые за ним поместья и вотчины и в них дворовые люди и крестьяне и которые при нем так же и в бегах, о том велел прикащиком своим и старостам и крестьяном подать в тех городех, где есть перепищиковы скаски, а ныне при нем купленной иноземец Алексей Федоров сын Алданчиков 12 лет. Да по указу царского величества при нем, каменданте, для отправления приказных дел Луцкие приказной полаты подьячей Дмитрей Васильев сын Кишкин, от роду ему 31 год, у него жена Авдотья 27, дети дочь Парасковья 4, сын Ананья полутора года да по крепостям поступных … да швецкого полону Петр 10 годов, а двор ево и мать так же и протчие домашние на Луках Великих» (5, л.3–4). В источнике перечислены и другие служащие, проживавшие на территории крепости: «во дворе приказной полаты подьячей Иван Конанов сын Жегулин» («жалования ему никакова нет и оброку с нынешняго 710-го году не платит, для того что от приказной полаты он Иван за старость отставлен»); «во дворе розсыльщик Алексей Гаврилов сын Логинов… служит у приказной полаты розсыльщиком да податей платит в земскую избу в побор да он же платит оброку с 707-го году по 16 алтын с 707-го году по 6 алтын по 4 деньги в год»; «во дворе сторож приказной полаты Илья Алексеев сын Гостинской… мастерству он искусен портному…, а тягла он никакова нет»; «во дворе сторож ше приказной полаты Иван Игнатьев сын Рюхин»; «во дворе сторож приказной же полаты Абросим Игнатьев сын Рюхин», «в ызбенке розсыльщик Иван Федоров сын Боран… мастерству никакому неискусны, токмо он Иван посылаетца ис приказной полаты по наказом, а жалованья ему никакова и оброку с него нет»; «во дворе розсыльщик Андрей Кондратьев сын Шляпкин»; «в ызбе нищая вдова Наталья Федорова Фокинская жена Грабежева… у нее ж на подворье жывет Федор Артемьев сын Дьяконов… он Федор служыт у приказной полаты розсыльщиком»; «во дворе нищая вдова Марфа Феофанова дочь Ивановская жена Паутова, … у нее ж на подворье жывет заплеченой мастер Иван Тимофеев сын Найден» (5, л. 4–5об).
         В конце XVIII века для уездной администрации в кремле было выстроено специальное каменное здание. Посетивший в 1791 году Белозерск секунд-майор П.И.Челищев в своих воспоминаниях о путешествии пишет о новом каменном одноэтажном доме присутственных мест и о том, что «в нем с денежною казною уездное казначейство; при нем и у ворот в вал две деревянных караулки» (5, с. 123). Оно стояло ориентировочно там, где позднее было построено здание духовного училища.
         В одном из описаний Белозерска конца XVIII века перечисляются гражданские строения, находившиеся в это время на территории крепости: «От собора на предместие лежит дорога, по сторонам ее канавы с обеих сторон усажены березками; близ дороги на правой стороне – каменное строение, состоящее в пяти больших покоях, где прежде сего была провинциальная канцелярия, а ныне разные по высочайшему учреждению суды. В левую сторону от сей дороги идет другая подобная, ведущая к бывшему воеводскому дому, с надлежащими службами устроенному. В том же городе [крепости] и поблизости собора, у земляного вала находятся еще в разных местах небольшие три озерка, архива, тюремной острог и несколько домов духовного и разного звания людей». Здесь же упоминаются «в стенах земляного вала с обеих сторон – триумфальные ворота» и указано, что «на предместия чрез ров немалой высоты сделан мост с перилами» (3, с. 64–65). Данное историческое свидетельство подтверждается тем, что на плане города 1778 года (там же, где сегодня находится кирпичный мост) также обозначен деревянный мост через ров. Между прочим заметим, что в исторических источниках до этого времени нет свидетельств о наличии моста через крепостной ров – упоминания о нем появляются уже после того, как Белозерский кремль окончательно утрачивает свое фортификационное значение.
         Не ранее начала 1830-х годов в пределах Белозерского вала к востоку от Спасо-Преображенского собора было построено сохранившееся до наших дней двухэтажное здание присутственных мест.
         Белозерск был купеческим городом. По сведениям Челищева, здесь проживало «второй и третьей гильдии купечества: мужеска – 804, женска – 645; мещан: мужеска – 670, женска – 699, итого купцов и мещан мужеска – 1474, женска – 1344, а обоего пола – 2818 душ». «Внутренняя их в своем и по ярмонкам в других городах торговля, – пишет Челищев, – [ведется] получаемыми водяною коммуникациею из Москвы, Санкт-Петербурга, Ярославля и Вологды товарами, как-то разных доброт сукнами, шелковыми, бумажными и набойчатыми материями, медною, хрустальною, каменною и деревянною посудою, чаем, кофием, сахаром, виноградными винами, восковыми и сальными свечами и прочими обыкновенными железными вещами и съестными припасами. Главный же имеющих изрядный капитал купецкий торг – покупаемым у крестьян дегтем, смолою, белозерскою живою, соленою, мороженою, сухою рыбою и белыми снетками, что всё целыми барками и другими речными судами для перепродажи отвозят в Москву, Санкт-Петербург, Ярославль, Тверь, Вологду, Рыбинск, Романов, Углич, на пристань Шату; из низовых же городов и Рыбинской пристани привозят рожь, пшеницу и гречу и распродают жителям своего уезда и отвозят на Бадажскую пристань, Петрозаводск и Вытегру» (6, с. 125). Видимо, с ростом купеческих капиталов в первую очередь связано активное церковное строительство, осуществлявшееся в Белозерске в XVIII веке: именно тогда для 13 из 17 имевшихся в городе церквей были возведены новые каменные здания.
         В 1736 году по благословенной грамоте епископа Вологодского и Белозерского Амвросия на территории Белозерского кремля рядом с каменным Преображенским собором на месте сгоревшего деревянного храма началось строительство каменного собора Василия Великого. Тогда же была возведена шатровая соборная колокольня (шатер которой позднее был заменен куполом со шпилем). В 1785 году к Васильевскому храму был пристроен придел Николая Чудотворца.
         П.И.Челищев отмечал, что внутри крепостных валов находились «две казеннаго построения каменных церкви: 1-я для летней службы холодная – Преображению Господню; 2-я для зимней службы теплая – Василию Великому и Николаю Чудотворцу» (6, с. 123). В другом описании, составленном примерно в это же время, читаем, что на территории бывшей Белозерской крепости стояли «две соборные каменные церкви…; из них одна, большая, – во имя Преображения Господня, а другая – во имя Василия Великого, с немалою колокольнею – окружены каменною оградою, и вблизости – архиерейский дом с надлежащими службами, а для учения малолетних священно- и церковнослужительских детей – семинария, и духовное правление; при том доме – Казенное озерко, в котором довольно ловится карасей» (3, с. 64).
         Духовная семинария, открытая по инициативе «белозерских градских и уездных священно-церковнослужителей», с 1778 года размещалась во флигеле при архиерейском доме. В 1790 году по причине прекращения финансирования семинария была закрыта.
         В конце 1820-х – начале 1830-х годов был построен пришедший на смену деревянному существующий поныне трехарочный кирпичный мост, ведущий на территорию бывшей Белозерской крепости с востока. На плане 1831 года он обозначен как «вновь построенный».
         Виды, открывающиеся с Белозерского вала, восхищали всех, кому доводилось побывать в Белозерске. Вот одно из описаний, сделанное в конце XVIII века: «А по нагорней городовой стороне состоит крепость, обнесена земляным валом… По которому того вала проходу повсягодно в Преполовение праздника бывает из собора в духовном чину по освещении на озере воды крестное хождение при немалом числе народа. И с вышины того валу на обширное Бело-озеро украшает изрядным паче при благорастворенном летнем воздухе и от влажности свободной и натуралной воды человеческому взору представляются приятным видом, так что по немалой обширности сего великаго Бела-озера, кроме лежащаго от города берегу, край мало видимый. А при том близ того озера и вокруг города немалое здание церквей каменных и деревянных со обывателским строением и во всем виду оказывается» (4, с. 43). А такие впечатления остались от увиденного у академика Петербургской академии наук Степана Петровича Шевырева, посетившего Белозерск в 1847 году: «Красота человека, даже и та, которая дается ему от природы, зависит от его образования, обычаев, воспитания, предразсудков – и потому так изменчива. Но красота мира Божия зато неизменна никогда. С Белозерскаго вала я любовался дивным захождением солнца, которое в полном блеске, по безоблачному небу, скатывалось в волны Белаозера. Я здесь испытал впечатление морское, подобное тому, какое случилось мне принять на Средиземном море, с острова Искио, да на Северном с парохода. Солнце, спускаясь к волнам, лишается лучей и становится на небосклоне раскаленным медным шаром. Между тем как свет постепенно исчезает на озере и на всех предметах, светило совершает чудныя превращения. Шар, опустившись концом в воды, перешел в огненный купол, котораго линии в Италии напоминали мне купол Св. Петра. Вот, через несколько секунд, огненная белозерка качается на волнах озера! Вот словно зажженная кадильница! Вот огонек, вдали угасающий! Вот тлеющий уголь – и он потух – и всё кругом внезапно изменилось в цвете» (7, с. 150).
 

Источники и литература

1. Кирилов И.К. Белозерская провинция // Белозерье: историко-литературный альманах. Вологда, 1994. Вып. 1
2. Коновалов Ф.Я., Коновалов А.Ф., Савина А.В. Град на Белом озере: от истоков российской государственности до наших дней. Вологда: Древности Севера, 2012.
3. Описание города Белозерска (ред. С.Я. Румовский, комментарии и примечания Ю.С. Васильева) // Белозерье: краеведческий альманах. Вологда: Русь, 2007. Вып. 3.
4. Описание о граде Белеезере. (Публ. Ю.С. Васильева) // Белозерье: историко-литературный альманах. Вологда, 1998. Вып. 2.
5.  Перепись 1710 года: Санкт-Петербургская губерния: Белозерский уезд: Переписная книга // Российский государственный архив древних актов. Ф.1209. Оп.1. Д.12759.
6. Челищев П.И. Путешествие по Северу России в 1791 году (извлечение) // Белозерье: историко-литературный альманах. Вологда, 1994. Вып. 1.
7. Шевырев С. Поездка в Кирилло-Белозерский монастырь в 1847 году //
   Белозерье: историко-литературный альманах. Вологда, 1994. Вып. 1.

Автор-составитель – М.В.Васильева

Городище Белозерский вал в XX веке

         Начало XX века было отмечено событием, наложившим существенный отпечаток на общий вид территории, окруженной кольцом старинного Белозерского крепостного вала, – недалеко от присутственных мест было выстроено большое кирпичное здание Белозерского духовного училища, из стен которого вышел целый ряд известных деятелей церкви.
         История Белозерского кремля после Октябрьской революции очень неоднозначна. Многое, к сожалению, было разрушено, но со временем пришло, пусть и несколько запоздалое, понимание значимости Белозерского вала и памятников истории и культуры, находящихся на территории бывшей крепости, как культурного наследия, требующего бережного отношения и сохранения для будущих поколений.
         В сталинские времена «весь юго-восточный угол кремля был огорожен трехметровым забором с колючей проволокой. Вышки и проволока шли и по валу. Белозерская пересылочная тюрьма! Сюда свозили сотни людей со всего края. Здесь они ждали своей участи – кто на «стройки социализма», что практически равносильно смертному приговору, кто – на лесоповал, кто – на «Пятак». Так прозвали страшную тюрьму, расположившуюся на острове Новозера, в некогда знаменитом Кирилло-Новоезерском монастыре» (1, с. 72).
         С середины XX века внутри кольца Белозерского вала было построено несколько новых зданий. Здание училища существенно увеличивается в размерах: к его западному торцу была сделана симметричная пристройка такого же объема, и первоначально Г-образное в плане здание стало П-образным. В 1960-е годы наносится большой ущерб соборному комплексу: были разрушены собор Василия Великого и соборная колокольня, более двух веков украшавшие территорию Белозерского кремля. В северо-западной части кремля засыпаются пруды. Эти губительные для старинной застройки и ландшафта действия были связаны со строительством в северо-западной части кремля школьного здания (ныне занято детским садом).
         Почти одновременно с этим Спасо-Преображенский собор был поставлен на охрану государства как памятник истории и культуры и в 1975 году началась его реставрация.
         В 1989–2000 годах археологами С.А. Шаровым и Е.Л. Хворостовой на территории Белозерского кремля проведены архитектурно-археологические исследования. Изучены фундаменты снесенного собора Василия Великого с колокольней, заложены шурфы практически по всей территории кремля. В результате работ удалось обнаружить сильно поврежденный перекопами культурный слой небольшого (0,65 га) поселения древнерусского времени. Здесь в условиях избыточного увлажнения сохранились фрагменты деревянных конструкций, одно из бревен которых было датировано дендрохронологическим методом: оказалось, что дерево было срублено непосредственно после 1145 года. Исследователи сочли найденные конструкции внутривальными, а само поселение – крепостью, политическим центром края, местом расположения княжеской администрации Белоозера (2). Однако фрагментарная изученность выявленной конструкции и бедность находок позволяют на данном этапе исследований считать эту интерпретацию слабо обоснованной. За пределами кремля на нижней береговой террасе озера выявлены участки культурного слоя XV–XVI веков.
         В сентябре 2005 года в ознаменование 625-й годовщины Куликовской битвы, в которой героически сражались белозерские воины, в центре Белозерского кремля вблизи Спасо-Преображенского собора установлен памятный знак.
         12 сентября 2011 года вся территория крепости площадью 20 гектар передана в постоянное пользование Белозерского областного краеведческого музея.
         В 2011–2012 годах к юбилею города, отмечавшемуся по Указу Президента России от 29.03.2010 № 385, в Белозерском кремле выполнен комплекс работ: снесены небольшие ветхие строения XX века и огороды, благоустроена территория, выполнена реставрация каменного моста и Спасо-Преображенского собора, отремонтированы фасады зданий присутственных мест и духовного училища.
         В 2014 году на месте разрушенного храма Василия Великого поставлен деревянный поклонный крест.
За свою полувековую историю деревянные строения Белозерской крепости неоднократно перестраивались, на территории кремля одни постройки сменяли другие, но Белозерский вал – «рубленая сыпь» – по-прежнему возвышается в центре Белозерска, словно его вовсе не коснулись минувшие столетия. И по-прежнему, как и много лет назад, восхищаются люди открывающимся с него видом города и Белого озера.
         

Источники и литература

1. Козлов К.И. Белозерск. Описание города, его храмов и достопримечательностей.
   М., 2007.
2. Шаров С.А., Хворостова Е.Л. Археологическое изучение Белозерского кремля
   XII–XVвв. // Древности Русского Севера. Вып. 1. Вологда, 1996.

Автор-составитель – М.В.Васильева